Институт является экономическим если правила нормы

Институт является экономическим если правила нормы

Вольчик В.В. Лекции по институциональной экономике

Понятие и основные классификации институтов

1. Институт как базовое понятие.

2. Институты и правила.

3. Типология институтов.

Литература

1. Шаститко А.Е. Новая институциональная экономическая теория. М., 2003. Глава 4.

2. Вольчик В.В. Курс лекций по институциональной экономике. Ростов-на-Дону: Изд-во РГУ, 2000. Лекция 1.

3. Веблен Т. Теория праздного класса. М., 1994.

4. Олейник А.Н. Институциональная экономика: Учебно-методическое пособие. М., 2000. Тема 2.

5. Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М., 1997.

1. Уильямсон О. Экономические институты капитализма. Фирмы, рынки, «отношенческая» контрактация. СПб., 1996.

2. Гутник В. Рыночные институты и трансформация российской экономики // МЭиМО 1995. №7.

3. Шаститко А.Е. Институты как общественные блага // Вестник МГУ Сер. Экономика. 1996. №5.

1. Институт как базовое понятие

Экономические действия индивида протекают не в изолированном пространстве, а в определенном социуме. И поэтому имеет большое значение, как общество будет реагировать на них. Таким образом, сделки, приемлемые и приносящие доход в одном месте, необязательно окажутся целесообразными даже при сходных условиях в другом. Примером тому могут служить ограничения, налагаемые на экономическое поведение человека различными религиозными культами.

Чтобы избежать согласования множества внешних факторов, влияющих на успех и на саму возможность принятия того или иного решения, в рамках экономического и социального порядков вырабатываются схемы или алгоритмы поведения, являющегося при данных условиях наиболее эффективным. Эти схемы и алгоритмы, или матрицы поведения индивидов, есть не что иное, как институты.

Этимология слова институт. Institute (англ.) – устанавливать, учреждать.

Понятие института было заимствовано экономистами из социальных наук, в частности, из социологии.

Институтом называется совокупность ролей и статусов, предназначенная для удовлетворения определенной потребности [1] .

Определения институтов можно также найти в работах по политической философии и социальной психологии. Например, категория института является одной из центральных в работе Джона Ролза «Теория справедливости».

«Под институтами я буду понимать публичную систему правил, которые определяют должность и положение с соответствующими правами и обязанностями, властью и неприкосновенностью, и тому подобное. Эти правила специфицируют определенные формы действий в качестве разрешенных, а другие в качестве запрещенных, и по ним же наказывают одни действия и защищают другие, когда происходит насилие. В качестве примеров, или более общих социальных практик, мы можем привести игры, ритуалы, суды и парламенты, рынки и системы собственности» [2] .

В экономической теории впервые понятие института было включено в анализ Торстейном Вебленом.

Институты – это, по сути дела, распространенный образ мысли в том, что касается отдельных отношений между обществом и личностью и отдельных выполняемых ими функций; и система жизни общества, которая слагается из совокупности действующих в определенное время или в любой момент развития какого угодно общества, может с психологической стороны быть охарактеризована в общих чертах как превалирующая духовная позиция или распространенное представление об образе жизни в обществе [3] .

Также под институтами Веблен понимал:

— привычные способы реагирования на стимулы;

— структуру производственного или экономического механизма;

— принятую в настоящее время систему общественной жизни.

Другой основоположник институционализма, Джон Коммонс, определяет институт следующим образом:

Институт – коллективное действие по контролю, освобождению и расширению индивидуального действия.

У другого классика институционализма – Уэсли Митчелла – можно найти следующее определение:

Институты – господствующие и в высшей степени стандартизированные общественные привычки.

В настоящее время в рамках современного институционализма наиболее распространенной является трактовка институтов Дугласа Норта:

Институты – это правила, механизмы, обеспечивающие их выполнение, и нормы поведения, которые структурируют повторяющиеся взаимодействия между людьми [4] .

В последнее время в рамках «новой институциональной экономики», видным представителем которой является Оливер Уильямсон, сформировалась отличная от представленной ранее точка зрения на экономическую природу института. Согласно Уильямсону, институты рассматриваются как механизмы управления контрактными отношениями. Поэтому важнейшими экономическими институтами являются фирмы, рынки и отношенческая контрактация [5] . Такой подход концентрирует основное внимание на уровне опосредуемых институтами отдельных трансакций и проблеме их минимизации.

Институты регулируют доступ к законному использованию редких и ценных ресурсов, а также определяют принципы этого доступа. Они определяют, в чем состоят и каким образом должны воплощаться в жизнь те или иные интересы, учитывая тот факт, что сама редкость этих ресурсов, обусловливающая трудность доступа к ним, составляет основу для соперничества и даже конфликтов в борьбе за обладание ими. Институты регулируют (структурируют и закрепляют как общественно признанные практики [6] ) подобную борьбу различных интересов. Они определяют правила игры, а также цели, которые в этой игре могут быть достигнуты, но не ходы, которые игроки должны делать в течение игры, оставаясь в рамках институционально определенного пространства возможностей, выбора и стимулов. Институты определяют способы, с помощью которых вызванный нехваткой ресурсов конфликт может быть смягчен и разрешен [7] .

Функционирование институтов определяется родом их деятельности, культурными традициями и многими другими факторами, в числе которых эффективность является далеко не определяющим параметром. Перемены чаще происходят с ними потому, что меняются те ценности, которые обусловливают их существование, или они сами становятся несовместимыми с другими ценностями и институтами, но никак не по соображениям эффективности [8] .

В современной западной политической экономии часто используется инженерный подход к институтам [9] , согласно которому институты должны оцениваться с позиций результативности и обеспечивать повышение эффективности не только действия как такового, но и институциональной структуры (прав собственности, правил контрактации, отношений в промышленной организации, хозяйственного и, в частности, трудового законодательства и т. д.), в которой данное действие осуществляется. По мере того, как институты внедряют или усваивают более эффективные методы работы (оцениваемые обычно с точки зрения трансакционных издержек), их следует преобразовывать с тем, чтобы максимизировать эффективность их деятельности и тем самым обеспечивать повышение благосостояния. Инженерный подход к исследованию институтов не следует отождествлять или путать с инженерным подходом в экономической теории, который реализуется в работах Курно, Эджуорта, Вальраса [10] , пытавшихся решить проблемы, связанные с функционированием рынков. Этот подход в современной экономической науке получил отражение в теории общего равновесия Эрроу–Дебре [11] .

2. Институты и правила

Пра­вила – совокупность общепризнанных и защищенных предписаний, которые запрещают или разрешают определенные виды действий одного индивида (или группы людей) при взаимодействии их с другими людьми или группами.

Правила, конституирующие институт, имеют смысл только тогда, когда они применяются более чем к одному человеку. С этой точки зрения любой институт — это набор определенных правил, тогда как правила — не всегда институт. Вот почему отде­ление одной категории от другой обосновано.

Правила могут находиться в отношении соподчиненности, т.к. один тип правил изменить проще, чем другой.

Правила, непосредственно определяющие альтернативы для формулировки других правил и под­дающиеся изменению с большими издержками, являются гло­бальными. Они формируют институциональную среду. В свою очередь, глобальные правила состоят из конституционных, или политических, и экономических. К локальным правилам относят­ся двух- и многосторонние контракты, которые заключаются ме­жду отдельными экономическими агентами [12] .

1) Конституционные правила

В первую очередь к конституционным правилам относится то, что они устанавливают иерархическую структуру государства. Также данные правила определяют порядок принятия решений, что существенно влияет на результат голосования. Такие правила в явной форме фиксируют, как осуществляется контроль за перечнем вопросов, подлежащих обсуждению и разрешению.

2) Экономические правила

Экономическими называются правила, определяющие воз­можные формы организации хозяйственной деятельности, в рам­ках которой отдельные индивиды или группы кооперируются друг с другом или вступают в конкурентные отношения. Например, к экономическим правилам может относиться запрет на слияние двух компаний, принадлежащих одной отрасли, если результатом будет превышение значения индекса концентрации заранее опре­деленной критической отметки. К аналогичного рода правилам может быть отнесено установление предельных цен на продукты и ресурсы, определяющих соответственно рамки обмена на кон­кретном рынке; введение ограничений на импорт (посредством квотирования, повышения таможенных пошлин, ужесточения экологических требований и т.п.); сроки действия патентов. Эко­номическими правилами являются правила собственности и ответственности.

Контракты следует рассматривать как правила, структури­рующие во времени и пространстве отношения между двумя (и более) экономическими агентами на основе спецификации обме­ниваемых прав и обязательств в соответствии с достигнутым между ними соглашением. В принципе, все правила могут быть ин­терпретированы как контракты. Но и в этом случае пришлось бы выделить несколько уровней, на которых они возникают [13] .

3. Типология институтов

Очевидно, что институты неоднородны. Их можно разбить на две большие группы – неформальные и формальные. Неформальные институты возникают из информации, передаваемой посредством социальных механизмов, и в большинстве случаев являются той частью наследия, которое называется культурой. Неформальные правила имели решающее значение в тот период человеческой истории, когда отношения между людьми не регулировались формальными (писаными) законами. Неформальные институты (ограничения) пронизывают и всю современную экономику. Возникая как средство координации устойчиво повторяющихся форм человеческого взаимодействия, неформальные ограничения являются:

1) продолжением, развитием и модификацией формальных правил;

2) социально санкционированными нормами поведения;

3) внутренними, обязательными для выполнения стандартами поведения. [14]

Фактически роль неформальных институтов выполняет хозяйственная этика или моральные практики, исследованиям которых посвящено значительное число научных исследований [15] . Хозяйственная этика повышает уровень общественной, а, следовательно, и экономической координации рынка.

Если существующие в обществе этические нормы позволяют субъектам экономики основываться в своих действиях больше на доверии, чем на возможности осуществления определенных формальным правом санкций, то в таком обществе сделки будут носить более регулярный и сложный характер. Это доказано Коулменом, предложившим следующую формулу для сопоставления степени доверия и возможных выгод и убытков от надлежащего исполнения или невыполнения условий контракта:

,

где — основанная на личном примере вероятность, что людям можно доверять; — возможная потеря в случае невыполнения контракта; — возможный выигрыш в случае выполнения контракта [16] .

Формальные ограничения, правила и институты возникают, в основном, на базе уже существующих неформальных правил и механизмов, обеспечивающих их выполнение. В структуре формальных институтов выделяются:

1) политические институты;

2) экономические институты;

3) системы контрактации (способы и порядок заключения контрактов, регулируемые правовыми нормами и законами).

Формальные экономические институты в научной литературе рассматриваются чаще всего в одном контексте с правами собственности, так как они «устанавливают права собственности, то есть пучок прав по использованию и получению дохода от собственности, и отчуждение других лиц от использования имущества или ресурсов» [17] .

Также в экономической литературе выделяют два типа институтов [18] :

1. Внешние – устанавливающие в хозяйственной системе основные правила, определяющие в конечном итоге ее характер. (Например, институт собственности).

2. Внутренние – которые делают возможными сделки между субъектами, снижают степень неопределённости и риска и уменьшают трансакционные издержки. (Предприятия, виды договоров, платёжные и кредитные средства, средства накопления).

[1] Смелзер Н. Социология. М., 1994. С.79.

[2] Ролз Дж. Теория справедливости. Новосибирск, 1995. С. 61-62.

[3] Веблен Т. Теория праздного класса. М., 1984. С. 201-202.

[4] Норт Д. Институты и экономический рост: историческое введение // Тезис. Т.1. Вып.2. М., 1993. С.73.

[5] Уильямсон О. Экономические институты капитализма. Спб., 1996. С.48.

[6] Норт Д. Институты и экономический рост: историческое введение // THESIS. 1993. Т. 1. Вып. 2.

[6] Оффе К. Политэкономия: социологические аспекты // Политическая наука: новые направления / Под ред. Р. Гудина и Х.-Д. Клингемана. М., 1999. 667.

[9] Оффе К. Политэкономия: социологические аспекты // Политическая наука: новые направления / Под ред. Р. Гудина и Х.-Д. Клингемана. М., 1999. 667.

[10] Традиция, заложенная этими экономистами в методологии экономической науки была названа Ф. Хайеком «чистой логикой выбора» (Хайек Ф.А. Контрреволюция науки (Этюды о злоупотреблении разумом). М ., 199 )

[11] Сен А . Об этике и экономике . М ., 1996. С . 20-22.

[12] Шаститко А.Е. Новая институциональная экономическая теория. М., 2003. С. 128.

[13] Шаститко А.Е. Новая институциональная экономическая теория. М ., 2003. С . 128-147.

[14] North D.C. Institutions, institutional change and economic performance. Cambridge . 1990. P . 40.

[15] См., например: Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Избранные произведения. М., 1990, Козловски П. Этика капитализма. Эволюция и общество. Спб., 1996, Сен А. Об этике и экономике. М., 1996, Хайек Ф.А. Пагубная самонадеянность. Ошибки социализма. М., 1992, Рих Э. Хозяйственная этика. М ., 1996.

[16] Coleman J.S. Foundations of Social Theory. Cambridge. 1990. P.99.

[17] North D.C. Institutions, institutional change and economic performance. Cambridge. 1990. P. 68.

[18] Гутник В. Рыночные институты и трансформация российской экономики // МЭиМО 1995. №7.

institutional.narod.ru

Признаки и элементы социальных институтов

  • Общество
  • Понятие и признаки общества
  • Сферы жизни общества
  • Общество как социальная система
  • Цивилизационный и формационный подходы
  • Типология общества
  • Типы обществ
  • Понятие и признаки социального института

    Высшей формой социальной связи являются социальные институты (от лат. institutum — установление, учреждение), образующие базовый элемент общества. Поэтому можно сказать, что общество — это совокупность социальных институтов и связей между ними. В понимании социального института нет теоретической определенности. Прежде всего, неясно отношение между «социальными системами» и «социальными институтами». В марксистской социологии их не различают, а Парсонс рассматривает социальные институты как регулятивный механизм социальных систем. Далее, неясно различие между социальными институтами и социальными организациями, которые часто отождествляют.

    Понятие социального института пришло в социологию из юриспруденции. Там оно обозначает совокупность юридических норм, регулирующих правовую деятельность людей в какой-то сфере (семейной, экономической и т. п.). В социологии социальные институты — это (1) устойчивые комплексы социальных регуляторов (ценностей, норм, убеждений, санкций), они (2) контролируют системы статусов, ролей, способов поведения в различных сферах человеческой деятельности (3) существуют ради удовлетворения общественных потребностей и (4) возникают исторически в процессе проб и ошибок. Социальными институтами являются семья, собственность, торговля, образование и т. и. Рассмотрим перечисленные признаки.

    Во-первых, социальные институты носят целесообразный характер, т. е. создаются для удовлетворения каких-то общественных потребностей. Например, институт семьи служит для удовлетворения потребности людей в продолжении рода и социализации, экономические институты — для удовлетворения потребностей в производстве и распределении материальных благ, институты образования — для удовлетворения потребностей в знаниях и т. д.

    Во-вторых, социальные институты включают в себя систему социальных статусов (прав и обязанностей) и ролей, в результате чего образуется иерархия. Например, в институте высшего образования таковыми являются статусы и роли ректоров, деканов, заведующих кафедрами, преподавателей, лаборантов и т. п. Статусам и ролям института соответствуют устойчивые, формализованные, разнообразные регуляторы социальных связей: идеология, ментальность, нормы (административные, правовые, моральные); формы морального, экономического, правового и т. п. стимулирования.

    В-третьих, в социальном институте социальные статусы и роли людей выполняются в силу превращения в ценности и нормы, связанные с потребностями и интересами людей. «Только благодаря интернационализации институционализированных ценностей имеет место подлинная мотивационная интеграция поведения в социальной структуре: очень глубоко залегающие слои мотивации начинают работать на выполнение ролевых ожиданий», — пишет Т. Парсонс.

    В-четвертых, социальные институты возникают исторически, как бы сами собой. Их никто не придумывает так, как изобретают технические и социальные блага. Это происходит потому, что общественная потребность, которую они должны удовлетворять, возникает и сознается не сразу, а также развивается. «Многим из своих величайших достижений человек обязан не сознательным устремлениям и, тем более, не преднамеренно скоординированным усилиям многих, а процессу, в котором индивидуум играет не вполне постижимую для самого себя роль. Они являются результатом соединения знаний, охватить которые один-единственный ум не в состоянии», — писал Хайек.

    Социальные институты представляют собой своеобразные самоуправляющиеся системы, состоящие из трех взаимосвязанных частей. Исходную часть этих систем образует сеть согласованных статусов-ролей. Например, в семье это статусы-роли мужа, жены, детей. Их управляющую систему образуют, с одной стороны, потребности, ценности, нормы, убеждения, разделяемые участниками, а с другой стороны, общественное мнение, право, государство. Преобразовательная система социальных институтов включает согласованные действия людей, в которых проявляются соответствующие статусы и роли.

    Социальные институты характеризуются набором институциональных признаков, отличающих эти формы социальной связи от других. К ним относятся: 1) материально-культурные признаки (например, квартира для семьи); 2 институциональная символика (печать, фирменный знак, герб и т. п.); 3) институциональные идеалы, ценности, нормы; 4) устав или кодекс поведения, фиксирующий идеалы, ценности, нормы; 5) идеология, объясняющую социальную среду с точки зрения данного социального института. Социальные институты — это и тип (общее) социальной связи людей, и их конкретное (единичное) проявление, и система конкретных институтов. Например, институт семьи представляет собой и определенный тип социальной связи, и конкретную семью, и множество отдельных семей, находящихся между собой в социальных связях.

    Важнейшей характеристикой социальных институтов являются их функции в общественной среде, состоящей из других социальных институтов. Основными функциями социальных институтов являются следующие: 1) стабильное удовлетворение потребностей людей, ради которых институты возникли; 2) сохранение устойчивости субъективных регуляторов (потребностей, ценностей, норм, убеждений); 3) определение прагматических (инструментальных) интересов, реализация которых ведет к производству благ, необходимых для удовлетворения соответствующих потребностей; 4) адаптация имеющихся в наличии средств к выбранным интересам; 5) интеграция людей в кооперативную связь вокруг выделенных интересов; 6) трансформация внешней среды в необходимые блага.

    Социальные институты: структура, функции и типология

    Важным структурообразующим элементом общества выступают социальные институты. Сам термин «институт» (от лат. institutum — установление, учреждение) был заимствован из юриспруденции, где он использовался для характеристики определенного комплекса юридических норм. В социологическую науку это понятие впервые ввел Г. Спенсер. Он полагал, что всякий социальный институт складывается как устойчивая структура «социальных действий».

    В современной социологии существуют разные определения данного понятия. Так, российский социолог Ю. Левада определяет «социальный институт» как «нечто подобное органу в живом организме: это узел деятельности людей, сохраняющийся стабильным на протяжении определенного периода времени и обеспечивающий стабильность всей социальной системы». В западной социологии под социальным институтом чаше всего понимают устойчивый комплекс формальных и неформальных правил, принципов, норм, установок, регулирующих различные сферы человеческой деятельности и организующих их в систему ролей и статусов.

    При всех различиях подобных определений обобщением может служить следующее: социальные институты — это исторически сложившиеся устойчивые формы организации совместной деятельности людей, призванные обеспечить воспроизводство общественных отношений. надежность и регулярность удовлетворения основных потребностей общества. Благодаря социальным институтам достигаются стабильность и порядок в социуме, становится возможной предсказуемость поведения людей.

    Существует множество социальных институтов, которые появляются в обществе как продукты социальной жизни. Процесс образования социального института, предполагающий определение и закрепление социальных норм, правил, статусов и ролей и приведение их в систему, способную удовлетворять социально значимые потребности, называется институционализацией.

    Этот процесс включает несколько последовательных этапов:

  • возникновение потребности, удовлетворение которой требует совместных организованных действий;
  • формирование общих целей;
  • появление социальных норм и правил в ходе стихийного социального взаимодействия, реализуемого методом проб и ошибок;
  • возникновение процедур, связанных с нормами и правилами;
  • формализация норм, правил, процедур, т.е. их принятие и практическое применение;
  • установление системы санкций для поддержания норм и правил, дифференцированность их применения в отдельных случаях;
  • создание системы соответствующих статусов и ролей;
  • организационное оформление возникшей институциональной структуры.

Структура социального института

Итогом институционализации является создание в соответствии с нормами и правилами четкой статусно-ролевой структуры, социально одобренной большинством участников этого процесса. Если говорить о структуре социальных институтов, то они чаще всего обладают определенным набором составных элементов, зависящих от типа института. Ян Щепаньский выделил следующие структурные элементы социальною института:

  • цель и сфера деятельности института;
  • функции, необходимые для достижения цели:
  • нормативно обусловленные социальные роли и статусы, представленные в структуре института:
  • средства и учреждения достижения цели и реализации функций, включая соответствующие санкции.
  • Общей и основной для всех социальных институтов функцией является удовлетворение социальных потребностей, ради чего он создается и существует. Но для осуществления этой функции каждый институт выполняет в отношении своих участников и другие функции, в том числе: 1) закрепления и воспроизводства общественных отношений; 2) регулятивная; 3) интегративная: 4) транслирующая; 5) коммуникативная.

    Деятельность любого социального института считается функциональной, если она приносит пользу обществу, способствует его стабильности и интеграции. Если же социальный институт не выполняет своих основных функций, то говорят о его дисфункциональности. Она может выражаться в падении общественного престижа, авторитета социального института и, как следствие, привести к его вырождению.

    Функции и дисфункции социальных институтов могут быть явными, если они очевидны и всеми осознаются, и неявными (латентными) в случае, когда они носят скрытый характер. Для социологии важно выявить скрытые функции, поскольку они могут привести не только к росту напряженности в обществе, но и к дезорганизации социальной системы в целом.

    В зависимости от целей и задач, а также выполняемых в обществе функций все многообразие социальных институтов принято делить на основные и неосновные (частные). В числе первых, удовлетворяющих фундаментальные потребности общества, выделяют:

  • институты семьи и брака — потребность в воспроизводстве человеческого рода;
  • политические институты — в безопасности и социальном порядке;
  • экономические институты — в обеспечении средств существования;
  • институты науки, образования, культуры — в получении и передаче знаний, социализации;
  • институты религии, общественной интеграции — в решении духовных проблем, поиске смысла жизни.
  • Признаки социального института

    Каждый социальный институт имеет как специфические особенности. так и общие признаки с другими институтами.

    Выделяют следующие признаки социальных институтов:

  • установки и образцы поведения (для института семьи — привязанность, уважение, доверие; для института образования — стремление к знанию);
  • культурные символы (для семьи — обручальные кольца, брачный ритуал; для государства — гимн, герб, флаг; для бизнеса — фирменная марка, патентный знак, для религии — иконы, кресты, Коран);
  • утилитарные культурные черты (для семьи — дом, квартира, мебель; для образования — классы, библиотека; для бизнеса — магазин, фабрика, оборудование);
  • устные и письменные кодексы поведения (для государства — конституция, законы; для бизнеса — контракты, лицензии);
  • идеология (для семьи — романтическая любовь, совместимость; для бизнеса — свобода торговли, расширение дела; для религии — православие, католицизм, ислам, буддизм).
  • Следует отметить, что институт семьи и брака находится на пересечении функциональных связей всех других социальных институтов (собственности, финансов, образования, культуры, права, религии и др.), являясь при этом классическим примером простого социального института. Далее мы остановимся на характеристике основных социальных институтов.

    www.grandars.ru

    Институциональная экономика

    Институциональная экономика занимается вопросами изучения механизма индивидуального выбора экономических агентов, способов, при помощи которых можно было бы применить разнообразные наборы институциональных ограничений. Традиции и нормы используются в качестве инструментов для побуждения экономических субъектов действовать согласно определенным правилам поведения в обществе.

    История институциональной экономики

    Специалисты выделяют следующие направления развития институциональной экономики:

  • традиционный институционализм;
  • современная институциональная экономика.
  • В последнем направлении выделяют:

  • неоинституционализм;
  • новую институциональную экономику.
  • Традиционный или, другими словами, «старый» институционализм образовался в конце XIX века. Представителями его являются Т. Веблен, Дж. Коммонс. Они подчеркивают в своих исследованиях важность института для экономики, пытаются понять их роль и эволюцию. Именно представители этого направления ввели в экономику понятие «институт». Они утверждали, что на поведение человека существенно влияют такие институциональные образования, как государство, профсоюзы, корпорации, закон, институт семьи, этика.

    С 70 годов XX века в развитии институциональной экономики появляется новое направление – неоинституционализм. Его представители — Р. Коуз, ДЖ. Стиглиц, Р. Познер. Неоинституциалисты читают, что социальные институты имеют значение и поддаются анализу при помощи стандартных инструментов экономической теории. Они предполагают, что рынок действует в условиях совершенной конкуренции, отклонение от которой означает «провал рынка».

    Неоинституциональная экономика включает в себя следующие теории:

  • прав собственности;
  • трансакционных издержек;
  • оптимального контракта;
  • общественного выбора;
  • новой экономической истории.
  • Новая институциональная экономика занимается вопросами изучения различных структур управления государством, составляющими элементами которых являются организации (то есть институты), контрактная и хозяйственная система, институциональная структура общества. Толкование термина «институт» представителями этого направления было немного расширено. Д. Норт выделяет в нем формальные и неформальные правила поведения, которые определяют взаимоотношения экономических агентов, также организаций. Кроме того, исследователь считает, что существуют институты механизмов принуждения, которые обеспечивают соблюдения правил (полиция, суды).

    В зависимости от характера определения институциональных норм могут происходить разнокачественные изменения в экономической системе. Институты рассматриваются представителями новой институциональной экономики двояко:

  • как условие рационального поведения организации, экономического агента;
  • как средство, при помощи которого предоставляется возможность экономить на рациональности.
  • Место института в институциональной экономике

    Институт является центральной категорией институциональной экономики. Специалисты по-разному трактуют данное понятие:

  • институт – это конкретные правила поведения, которые определяют экономические отношения, а также все социально-экономическое развитие общества;
  • институт – это совокупность норм поведения, что структурируют и облегчают взаимодействие между людьми;
  • институт – это определенные правила игры, ограничительные рамки, созданные человеком для лучшей организации взаимоотношений в обществе.
  • В институциональной экономике выделяют два типа институтов:

  • общепринятые правила поведения;
  • формы коллективного действия.
  • Выделяют следующие институты форм коллективного действия:

  • институты государства;
  • институты предприятий;
  • институты разных форм предпринимательской деятельности (банковских учреждений, бирж, консалтинговых и инвестиционных фирм, пенсионных фондов, страховых компаний).

  • utmagazine.ru

    Институциональная экономика для чайников, часть 2

    Заведующий кафедрой прикладной институциональной экономики МГУ Александр Аузан объясняет , почему каждый человек обязан ходить на дуэли , давать взятки гаишникам и не торговаться в супермаркетах.

    Существует мнение, что институты — это не про Россию. Ведь институты — это некие правила. Если речь идет о формальных правилах, о законах, то в России закон, что дышло, и жизнь тут идет не по законам. Может быть, она идет по каким-то неписаным правилам? Однако очевидное соблюдение таких правил характерно там, где есть сообщества людей со своими нормами или обычаями поведения, например в деревне. Но вряд ли кто-то всерьез полагает, что мы соблюдаем правила русской деревни: три раза что-то предлагаем, два раза отказываемся и тому подобное. Похоже, что и эти правила в России не работают.

    Иногда говорят, что мы живем по понятиям (не случайно же еще с 1950-х вся страна слушает уголовную лирику). Конечно, «понятия» — тоже институт, неформальные правила, которые сформированы и поддерживаются преступным сообществом. Причем в России это сообщества, которые возникли и выживали в период тоталитаризма, в 1930−1940 годы — точно так же, как в Италии мафия необычайно укрепилась, кристаллизовалась и была доведена до алмазной твердости под давлением итальянского фашистского государства. Проблема в том, что и этот набор правил у нас не работает, потому что самое популярное слово в России — «беспредел». А беспредел как раз и означает, что не работают понятия.

    Некоторые государственные деятели, например Владислав Сурков, утверждают, что институтам в России не место: чему нас учили великие русские философы Иван Ильин, Николай Бердяев, они говорили, что в России нет институтов, а есть персоны. С одной стороны, отрицание институтов связано с несомненным эгоизмом власти, которой, конечно, гораздо удобнее жить без правил, потому что для нее это достаточно «экономичная» позиция: как я решу, так и будет. С другой стороны, отрицание институтов во многом растет из нашего собственного сознания, из знаменитой русской смекалки. Креативность людей в России не миф, она подтверждается социометрическими замерами, например, среди детей, которые идут в школу. Но ведь институт — это алгоритм. А если вы каждый раз готовы найти оригинальное решение, то вам алгоритм не нужен.

    Почти полвека назад экономист и будущий нобелевский лауреат Дуглас Норт выдвинул лозунг «Институты имеют значение». Наверное, ни для одной страны мира он не звучит так спорно, как в России. Так имеют ли для нас значение институты, или мы живем в каком-то внеинституциональном пространстве?

    Институты как удобство

    Мы, конечно, используем институты, причем очень активно. В первую очередь, потому что это удобно. Возьмем для примера сферу принятия потребительских решений в условиях ограниченной рациональности (см. прошлый номер. — Esquire): нам нужно сделать выбор, притом у нас совершенно точно нет возможности проанализировать все множество вариантов. Тут нам на помощь приходят некоторые простые правила, которые облегчают нашу задачу. Сто лет назад основоположник институционализма Торстейн Бунде Веблен открыл три таких правила, которые впоследствии были подтверждены статистически и эконометрически и получили название «эффекты Веблена».

    Первый эффект называется «демонстративным потреблением»: вы покупаете то, что дороже, потому что считаете, что оно по определению лучшее. В русском сознании этот принцип сформулирован в поговорке: «Дорого, да мило — дешево, да гнило» (кстати, абсолютно неверной с экономической точки зрения, потому что цена и качество не имеют однозначной связи).

    Второй вариант — «присоединение к большинству»: все так делают, и я так делаю. В советское время вы просто становились в самую длинную очередь, а уже потом спрашивали: «А чего дают?» Таким образом, вы перекладывали на других издержки поиска и принятия решения о том, что для вас является самым необходимым. Эта очередь длиннее — значит, там дают то, что нужнее всего или реже всего встречается.

    Третий вариант — «феномен сноба»: вы покупаете то, чего не покупает никто. И здесь вы опять резко снижаете для себя издержки, потому что вам не надо преодолевать очереди, тратить свое время и прочие ресурсы. Но «феномен сноба» — это еще и способ выделения, как желтая кофта Маяковского или шарфик Пиотровского.

    Таким образом, если вы не намерены становиться товароведом и заниматься длительным анализом рынка, ваша свобода воли при принятии потребительского решения состоит в том, что вы выбираете между этими тремя правилами. Для вас это инструмент, который помогает перешагнуть через ступеньку, или шест, который позволяет взять высоту. И воля ваша — хотите ли вы демонстрировать свой достаток или снобизм, либо просто сделать так, как делают ваши коллеги, друзья и соседи. В любом случае, вы поступаете рационально — вы решаете задачку.

    Институты как принуждение

    Однако институты не сводятся к удобству. Ведь то же самое демонстративное потребление, потрясшее Россию 1990-х — вспомните анекдоты про новых русских, которые расстраиваются из-за того, что продешевили с галстуком, который за углом стоит вдвое дороже, — это не просто выбор одной из трех возможных моделей поведения. Веблен говорил, что демонстративное поведение — это способ статусного утверждения, включенный в кредитные отношения, в денежную культуру в целом. Это выгодное поведение.

    При этом оно может быть не только добровольным, но и принудительным. Например, если вы идете работать в банк, вам говорят: «Извините, но вы будете ходить в костюме, рубашке и галстуке. Да и машину, по вашим доходам, надо купить другую — это же вывеска банка! Ну и, во всяком случае, никогда не приносите на работу покупки в пакетах такого-то магазина — это непрестижно. Ладно уж, покупайте, где хотите, но хотя бы пакетик поменяйте». Все дело в том, что феномен демонстративного потребления относится не только к отдельным людям, но и к группам, к организациям — а значит, вам начинают его навязывать, оно перестает быть вашим личным выбором.

    То же самое может происходить с феноменом сноба: импресарио будет навязывать вам желтую кофту, потому что вы уже выбрали этот путь и должны соблюдать свою торговую марку, хотя вам, может быть, эта желтая кофта надоела до смерти. Недаром же Маяковский говорил: «Это вам была нужна моя желтая кофта, а не мне». Если бы у него был импресарио, он бы говорил: «Нет-нет-нет, только желтая кофта, и ничего больше». И Жванецкий всегда будет ходить со своим потертым портфелем, а если с портфелем что-нибудь случится, то купят новый и состарят.

    Однако принуждение такого рода создает еще один уровень удобства в обществе: возникает то, что в экономике называется координационным эффектом, или предсказуемостью поведения. В ситуации демонстративного потребления клиент может легко опознать вас как сотрудника банка по тому, как вы одеты. Деловой партнер тоже считывает определенные сигналы благодаря вашему внешнему виду. Для торговца демонстративное потребление и вовсе большая удача, потому что оно формирует устойчивый спрос на какие-то вещи. Причем этот спрос, разумеется, зависит от того сообщества, в котором вы живете. Я, например, за 20 лет преподавания в МГУ ни разу не видел человека во фраке, а если бы я преподавал в Консерватории, я бы таких людей встречал каждый день. Зато людей в малиновых пиджаках в 1990-е годы я видел более чем достаточно — потом, впрочем, их сменили люди в сюртуках, этой праздничной униформе бизнеса.

    Каждое сообщество навязывает свой набор правил и знаков, и когда эта система начинает работать, возникает соответствующий спрос и предсказуемость экономики. Возникает координационный эффект. Но если вы считаете некие правила плохими, отказываетесь по ним существовать и предлагаете взамен собственные, предсказуемость исчезает. Даже лучшее ваше правило — индивидуально, лучшим считаете его именно вы, и предсказать его, равно как и ваше поведение, невозможно. Даже самое плохое общее правило хоть как-то работает, и с его помощью вы можете сказать: вот этот человек, наверное, сотрудник банка, а вон тот, скорее всего, играет на рояле.

    Институты как наказание

    Любой институт являет собой не только набор правил, но и механизм, с помощью которого обеспечивается их исполнение. При этом существуют два совершенно разных вида институтов — формальные и неформальные, и делятся они не по тому, какое правило они приписывают, а по тому, какой механизм принуждения к исполнению этих правил они используют. У формальных институтов этот механизм сводится к тому, что есть некие специально обученные люди — налоговые инспекторы, тюремщики, полицейские, военные, — которые занимаются принуждением. Кстати, это могут быть «быки» в мафии, принципиального отличия организованной преступности от государства в этом смысле нет. А вот в рамках институтов неформальных принуждение обеспечивается за счет всего сообщества в целом — если вы нарушаете правило, к вам не приходят специально обученные люди, просто вам не подадут руки или перестанут выдавать кредиты. С точки зрения этого сообщества, вы ведете себя неподобающим образом. Казалось бы, мелочь и ерунда, но на самом деле — нет.

    Знаменитый американский политик Александр Гамильтон дрался на дуэли с вице-президентом Аароном Бэрром (Бёрром). Накануне он всю ночь писал — русский человек, наверное, писал бы стихи, а Гамильтон написал целую «Апологию» о том, почему не надо ходить на дуэль. Он рассматривал самые разные основания — правовые, религиозные, нравственные, исторические, и все его приводило к тому, что на дуэль идти не надо. Он написал эссе, поставил точку и пошел на дуэль. И был убит. Этот случай очень часто обсуждается в литературе, и все приходят к выводу, что Гамильтон всё сделал правильно — и написал правильно, и поступил правильно. Потому что, если бы он не пошел на дуэль, ему грозили бы санкции, предусмотренные неформальными институтами, которые действовали тогда в американском обществе. И эти «мягкие», на первый взгляд, санкции на самом деле могут быть гораздо более страшными, чем те санкции, которые применяют мафиозные «быки» или государственные тюремщики. Почему?

    Во-первых, потому что в случае действия формальных институтов нарушение правила далеко не всегда будет замечено, каким бы эффективным ни был мониторинг. А в случае действия неформальных институтов нарушение будет замечено почти наверняка, ведь на соблюдении этих правил настаивают люди, которые постоянно вас окружают, с которыми вы дышите одним воздухом. Во‑вторых, остракизм — высшая мера наказания, предусмотренная в рамках неформальных институтов, — может оказаться более страшным наказанием, чем смертная казнь — высшая мера, предусмотренная институтами формальными. Спорят же Европа и Америка между собой, какое наказание является более тяжким — смертная казнь или пожизненное заключение, то есть пожизненная изоляция от тех людей, к которым вы привязаны.

    Конечно, наказание в рамках неформальных институтов крайне редко приобретает столь радикальные формы. Как-то раз я был в американской организации Better Business Bureau, которая обеспечивает саморегулирование бизнес-среды. Там рассказывали, чем они занимаются: «Мы объясняем компаниям, почему они ведут себя неправильно и как им нужно изменить свое поведение». На мой вопрос, а что будет, если бизнесмен не прислушается к вашим рекомендациям, последовал очень длинный ответ, который на русский я бы перевел так: «Кислород перекроем». Речь шла об осложнении всего делового — и не только делового — климата, в котором живет бизнесмен и его компания. Так что там, где неформальные институты живы, это огромная сила.

    Институты как борьба

    Есть ли неформальные институты в России? Конечно, есть. При этом они вполне очевидным образом заточены на противостояние институтам формальным. Возьмем два примера: беглые заключенные и налоги.

    Когда в США говорили, что бежал каторжник, то еще до приезда шерифа или появления полиции люди сами брали в руки винчестеры и шли его ловить, а при случае и сами с ним разбирались. В России картина полностью противоположная: в Сибири долгое время выкладывали хлеб, воду и молоко для беглых. Ведь он же несчастный человек, он попал под гнет государственной машины, он, может, вообще не виноват, не душегуб никакой.

    А как обстоит дело с налогами? Если у американца отказываются брать кредитную карту на бензоколонке, он может заподозрить, что ее хозяева уходят от налогов, то есть не вносят свой пай в общий котел. И тогда он просто обязан позвонить куда следует и сказать: «Там-то не принимают кредитные карты, вы уж их проверьте». В России донос неприемлем. Глава «Мемориала» Арсений Рогинский объяснял мне, что Сталин был очень недоволен низким уровнем сотрудничества населения при арестах: количество доносов по отношению к общему количеству арестов составляло 3−4%. И только огромными усилиями НКВД этот показатель был поднят до 5%. Потому что в России донос запрещен неформальными институтами, так же, как он приветствуется неформальными институтами в Америке и в Европе.

    Все дело в том, что формальные и неформальные институты вообще-то могут жить в симбиозе, поддерживая друг друга, а могут находиться в состоянии войны. Несколько неожиданный пример: когда вы приходите на рынок покупать зелень, вы торгуетесь; когда приходите в супермаркет — не торгуетесь. А почему, собственно? По закону в магазине действует свобода договора, вы можете торговаться сколько угодно. Так почему же вы не торгуетесь в супермаркете? Как ни странно, здесь действует не формальный, а неформальный институт, причем мы довольно точно знаем, когда и где он появился: в 1854 году в городе Париже. До середины XIX века покупками в Европе занимались исключительно женщины, мужчин и детей от этого старались уберечь, потому что они не владели специальным навыком — как торговаться. Когда же люди приняли на себя дополнительный запрет — не торговаться в универсальных магазинах, оказалось, что этот запрет открывает очень большие возможности. Во‑первых, появились условия для крупной, массовой, дешевой и разнообразной торговли, когда продает товар не тот, кто им владеет. Во‑вторых, любой мужчина и ребенок получили возможность пойти и чего-нибудь прикупить. Фактически это стало началом потребительской революции.

    Теперь такой симбиоз встречается и в России. Но при этом в России бывают случаи, когда неформальный институт вытесняет соответствующий институт формальный. Самый очевидный пример: инспектор ГАИ берет деньги с нарушителя, и мы не убеждены, что они пойдут в государственный бюджет. Мы согласились с тем, что эти деньги будут непосредственно образовывать зарплату гаишника, вместо того чтобы проходить через Минфин, казначейство и прочие бюджетные инстанции. Но ведь санкция за нарушение правил дорожного движения произошла. То есть сработал неформальный и при этом нелегальный институт, который вытеснил институт формальный и легальный. Это далеко не всегда плохо для экономики: например, в Индии и в Китае есть огромное количество неформальных и нелегальных институтов, которые обеспечивают более дешевые схемы, чем институты легальные, и это один из факторов экономической эффективности. Проблема России в том, что очень многие неформальные институты не приводят к снижению издержек, а напротив, создают возможности для появления дополнительных издержек. Ведь тот же самый инспектор ГАИ может сам сформировать ситуацию выдавливания из вас денег, то есть вы не экономите, а получаете дополнительную опасность.

    Именно инспектор ГАИ лучше других понимает, что любое правило имеет как координационное, так и распределительное значение. Мой тесть всегда в одном и том же месте поворачивал на Ленинский проспект, а однажды обнаружил, что там стоит знак, запрещающий поворот. Он все-таки повернул, и его, разумеется, тут же остановил инспектор. Тесть ему говорит: «Как же, здесь же всегда был поворот!» Тот отвечает: «Он и сейчас есть — только платный». Это совершенно правильная мысль, потому что абсолютно все правила — не только правила дорожного движения или уплаты налогов — имеют распределительные последствия. В результате действия любого правила издержки одних людей становятся доходами других — просто потому, что правило так устроено. И потому ни в одной стране мира не бывает оптимальной системы правил.

    Применительно к войне формальных и неформальных институтов институциональные экономисты говорят о так называемых ошибках первого и второго рода при проектировании законов. Первые — это ошибки, которые есть следствие ограниченной рациональности, а вторые — ошибки, которые есть следствие оппортунистического поведения, когда уже при проектировании закона закладывается коррупционная ловушка. И в России, надо сказать, в течение многих веков законодательство строилось с огромным количеством ошибок не только первого, но и второго рода. Это одновременно отвечало коррупционным интересам бюрократии и политическим интересам высших эшелонов власти. Знаете, как врачи говорят, что нет людей здоровых, есть люди недоисследованные? А в России нет людей невиновных, есть люди недорасследованные. Когда корпус законов составлен так, что исполнить их все принципиально невозможно, каждый человек потенциально является преступником, и населением в целом гораздо проще управлять. В результате образуется социальный контракт, при котором чиновникам действующая система выгодна, потому что они могут извлекать из нее доходы, а власти она выгодна, потому что она может легко контролировать и население, и чиновников — все они находятся в сфере вне законности.

    Именно поэтому в России неформальные институты заточены не на кооперацию с формальными, а на войну, ведь людям нужно выживать в условиях враждебного законодательства. И именно поэтому мы докатились до «понятий» — ведь правила криминального мира отрицают закон, они заведомо исходят из того, что нельзя соблюдать чужие правила, нужно соблюдать свои. «Понятия» оказались привлекательны для общества, потому что, если вообще без правил жить нельзя и приходится использовать плохие правила, то, может быть, придется начинать с понятий — судить по «понятиям», решать по «понятиям».

    Институты как образ жизни

    Какие выводы применительно к нашей повседневной жизни можно сделать из всех этих рассуждений об устройстве различных институтов? Прежде всего, я буду настаивать на том, что по правилам — даже по плохим правилам — жить лучше, чем без правил. Потому что если мы считаем, что мы не будем соблюдать правила до тех пор, пока они не будут хороши с нашей точки зрения, то не будет никаких координационных эффектов, и поведение людей будет принципиально непредсказуемо. В таких условиях жить можно только короткими горизонтами, планируя на несколько месяцев вперед — про 10 лет можно даже не задумываться. А это имеет последствия для каждой семьи и для страны в целом, это означает, что в стране не может быть какой-либо долгосрочной стратегии.

    По социологическим опросам, только 3−5% людей в России думают в десятилетнем горизонте, у подавляющего большинства горизонт ограничивается годом. При этом качественная социология показывает, что, когда в семье рождается мальчик, думать о том, как отмазать его от армии, начинают еще до его рождения, сразу после результатов УЗИ. В этом случае вы понимаете, что правило существует, и оно обладает такой зловредной устойчивостью, что даже через 20 лет, скорее всего, будет призыв, причем в такую армию, где человек не является ценностью. Таким образом, там, где вы понимаете, что устойчивое правило существует — пусть даже это плохое правило, — вы начинаете планировать и пробуете избежать определенных рисков для вашего ребенка.

    Второй вывод, который я хотел бы предложить, касается того, откуда берутся институты. Это вещь довольно забавная: на первый взгляд, институты создает правительство, законодатели, но на самом деле их создает каждый из нас, причем каждый день. Мы все время выбираем между несколькими вариантами. Квартиру можно снять или сдать по договору, а можно — без договора; в договоре можно указать всю сумму, а можно — меньшую, чтобы уйти от дополнительного налогообложения. Товар через таможню можно завести и растаможить по‑белому, по‑серому или по‑черному, и каждый раз мы делаем выбор, будем завозить компьютеры как зеленый горошек или нет. При этом понятно, что каждый вариант имеет свои плюсы и минусы. Скажем, когда товар идет через таможню по‑черному, вы практически ничего не платите государству, зато имеете огромные риски, если нужно будет защищать контракт или начнется уголовное преследование. Завозя товар по‑белому, вы имеете меньшие риски, но, например, в России они вовсе не нулевые — вас все равно могут ждать проблемы на таможне. Именно поэтому выбор белых схем у нас в стране — далеко не очевидное решение.

    В начале 2000-х я помогал наладить диалог владельцев торговых сетей с администрацией президента и правительством по поводу экспортно-импортного законодательства. Выяснилось, что небольшую часть товара — на тот момент примерно 5% — торговые сети завозили по‑белому. Я спросил предпринимателей: «Почему вы это делаете? Вас же все равно можно прижать по остальному завозу». Ответ был очень интересный: «А это мы демонстрируем, что дверь для диалога открыта, что мы в принципе хотим работать по белой схеме. Это сигнал: давайте обсудим, как надо снизить издержки и налоги, для того, чтобы мы легализовались».

    В институциональной теории есть такое понятие, названное по имени нобелевского лауреата Джеймса Бьюкенена, — «бьюкененовский товар», который определяется как пара, состоящая из «обычного» товара и определенной контрактной упаковки, правил и институтов, вместе с которыми вы этот товар покупаете. Вы выбираете не просто между разными товарами, но и между разными институтами. Это своеобразное голосование, и вы голосуете за определенные институты не на парламентских выборах, а в ежедневной практике. Всем нам очень важно понимать, что хотя бы раз в день каждый из нас ходит на выборы.

    esquire.ru

Смотрите так же:

  • Сергунин и партнеры коллегия адвокатов Коллегия адвокатов «Сергунин и партнеры» Сергунин Алексей Кимович - Председатель Коллегии адвокатов «Сергунин и партнеры». В 1979 году окончил с отличием военно-юридический факультет Военного института МО СССР. Около 10 лет проходил […]
  • Пленум верховного суда рф от 11 июня 1999 г Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25 октября 1996 г. N 8 "О ходе выполнения судами постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 апреля 1988 г. N 1 "О практике назначения судами Российской Федерации наказания […]
  • Костанай городской суд История суда В 2012 году исполнилось 53 года со дня образования Кустанайского городского суда, конечно, суд в городе существовал и ранее, однако нынешнее название он получил после судебной реформы в 1959 году. В связи с принятием Закона о […]
  • Приказом минздравмедпрома россии Приказ Минздравмедпрома РФ от 14 марта 1996 г. N 90 "О порядке проведения предварительных и периодических медицинских осмотров работников и медицинских регламентах допуска к профессии" (с изменениями и дополнениями) (утратил силу) Приказ […]
  • Приказом минздравмедпрома рф от 14031996 n 90 Приказ минздравмедпрома россии от 14031996 Приказ 90 от 14.03.1996 мз рф о Скачать Приказ 90 от 14.03.1996 мз рф о Информация о файле:Дата: 3.9.2012Скачано раз: 60Место в рейтинге: 346Средняя скорость скачивания: 13100 КБ/сек.Похожих […]
  • Вор законе витя пан курск биография Вор в законе Витя Пан Именно так можно назвать Витю Пана, получившего воровскую корону в Тамбове. Ему пришлось долго ждать ее. Возраст «молодого» вора в день инициации перевалил за 40 лет. Почти четверть века он мыкался по колониям и […]