Собственность и свобода что общего

Собственность и свобода что общего

Идеология капиталистического общества начинается с прокламации: собственность есть свобода. Собственность частного лица есть частная собственность. Как писал Ф.А.Хайек, «. частная собственность является главной гарантией свободы, причем не только для тех, кто владеет этой собственностью, но и для тех, кто ею не владеет. Лишь потому, что контроль над средствами производства распределен между многими не связанными между собой собственниками, никто не имеет над ними безраздельной власти, и мы как индивиды можем принимать решения и действовать самостоятельно. Но если сосредоточить все средства производства в одних руках, будь то диктатор или номинальные «представители всего общества», мы тут же попадем под ярмо абсолютной зависимости».

Фридрих фон Хайек по-своему прав. Однако здесь имеется и другая сторона. Примем исходную предпосылку: частная собственность есть основа свободы личности. Отсюда с необходимостью вытекает, что большая частная собственность обеспечивает большую степень свободы ее владельцу, а малая частная собственность дает лишь малую толику свободу. Отсутствие же частной собственности всегда означает отсутствие свободы личности. Следовательно, устойчивая интенция обладать частной собственностью означает человеческое стремление обрести свободу.

Если же иметь в виду, что «заработная плата идентична частной собственности», то выходит, что размер моей зарплаты определяет размер моей персональной свободы. Следовательно, те бизнесмены и руководители, которые не выплачивают своим работникам зарплату, лишают их свободы, т.е. превращают людей в рабов и выступают против основного принципа капиталистического развития: собственность есть свобода. Назначение же мизерной зарплаты есть обыкновенное издевательство над достоинством личности и также равносильно лишению свободы. Одним словом, такие предприниматели суть ретрограды, мешающие буржуазной эволюции общества.

С этой либеральной точки зрения первое условие достижения свободы в современной России — это значительное и постоянное увеличение размера заработной платы. Некоторые пропагандисты поспешно заявляют, что мы не выдержали испытания свободой и потому нам нужна новая диктатура. На наш взгляд, социальная ситуация прямо противоположная: мы еще не знали свободы, отвечающей человеческому достоинству. Таким образом, вопрос повышения заработной платы есть вопрос не только экономический, но глубоко социально-политический и, так сказать, антропологический, поскольку в конечном счете связан со свободой человека. Иначе говоря, согласно либеральной концепции, достоинство личности измеряется достойным счетом в банке.

Андрей Илларионов, советник президента России по экономическим вопросам прав, когда говорит: «Деньги — это отчеканенная свобода. Если у человека доходы отбирают, его делают несвободным».

На общей конференции Американской антропологической ассоциации (Вашингтон, 19-23 ноября 1997 г.) Нэнси Райэс из Университета Колгейта представила свой доклад «Недовольство посткоммунизмом в России». В нем, в частности, отмечалось, что высказывания типа «Люди, которые много работают, не получают ничего, тогда как те, которые совсем не работают, получают миллионы» сегодня в России можно услышать повсюду, и они выражают истинное состояние современной российской экономики. Огромное количество российских граждан — учителей, врачей, ученых, рабочих — трудятся, месяцами не получая зарплаты, размер которой ниже или едва соответствует прожиточному минимуму. В то же время правительственные чиновники и бизнесмены разъезжают на последних моделях европейских автомобилей, обедают в пятизвездочных ресторанах и строят себе трехэтажные дачи в пригородах.

По мнению Н.Райэс, никто даже не сомневается в незаконности такой власти и такого богатства. «Однако один из парадоксов посткоммунистической России заключается в том, что очень трудно построить убедительную критику растущего социального неравенства: там, где импортные товары принимаются за символ «свободы», а любая попытка обличения классового расслоения содержит примесь тщательно высмеиваемого марксизма, как можно эффективно обсуждать социальную несправедливость?».

Если свобода есть атрибут личности, то без свободы (следовательно, как утверждает либерализм, без частной собственности) нет и личности. С этой точки зрения общество, где основная масса населения получает нищенскую зарплату, являет собой не что иное, как общество современных рабов. Вот почему либерализм с его акцентуацией на свободе есть весьма полезная вещь для сегодняшней России.

Вместе с тем следует отметить и теоретическую ограниченность либерализма. Например, в русской религиозной философии человека встречается более тонкое понимание человека. Так, согласно Н.Бердяеву, учение о человеке есть прежде всего учение о личности. Личность же не рождается, она творится Богом. «Личность есть целостность и единство, обладающее безусловной и вечной ценностью».

В этой связи подчеркнем: идея личности отменяет идею раба. Другими словами, если мы осмелимся в каждом человеке видеть личность, то мы не посмеем его держать за раба. Разумеется, идея личности может иметь и светское обоснование. Мы остро нуждаемся в метафизике уважения к человеку.

Кроме того, мы сплошь и рядом практикуем рабство по причине примитивных производственных отношений. Олвин Тоффлер в свое время писал: «. Труд был грубым и жалким в отраслях Второй волны, даже когда они были высокодоходные. В действительности грубость труда была обязательной составляющей прибылей. Чем больше вы выжимали пота из людей, тем больше денег вы делали».

По оценке американского социолога, если в старом массовом промышленном производстве главным были мускулы, то в развитых высокотехнологичных отраслях главными являются информация и творчество, и это изменяет все. «Грубость в процессе работы уже более не является прибыльной — она непроизводительна». Компании Третьей волны не увеличивают свои прибыли посредством выжимания пота из своих рабочих. Они достигают своей цели не тем, что делают труд более тяжелым, а тем, что работают более умело.

Все известные примеры процветания свидетельствуют прежде всего об успешной технологической революции. Будущее России неразрывно связано с научно-техническим прогрессом. Если мы и вправду пойдем по этому пути, то действительно попадем в новую экономическую эпоху с новыми социальными структурами и новым качеством жизни.

Однако не следует забывать, что собственность всегда образует фундамент власти. Именно поэтому правомерны нестареющий вопрос «кому выгодно?» и соединение политики с категорией интереса. Когда же собственность приравнивается к свободе, то оказывается, что власть есть свобода. Вот где, в частности, находится сильнейший источник человеческого стремления во власть! Если же иметь в виду соотношение «мера свободы определяет меру ответственности», то люди огромной власти будут нести огромную ответственность за происходящее в мире.

Либерал Хайек отмечал, что слово «индивидуализм» приобрело сегодня негативный оттенок и ассоциируется с эгоизмом и самовлюбленностью. Однако, по его мнению, именно индивидуализм, уходящий корнями в христианство и античную философию, впервые получил полное выражение в период Ренессанса и положил начало той целостности, которую мы называем теперь западной цивилизацией. «Его основной чертой является уважение к личности как таковой (курсив мой — Н.О.), т.е. признание абсолютного суверенитета взглядов и наклонностей человека в сфере его жизнедеятельности, какой бы специфической она ни была, и убеждение в том, что каждый человек должен развивать присущие ему дарования».

Очевидно, что в такой интерпретации понятие индивидуализма совпадает с понятием гуманизма эпохи Возрождения. Изъян подобного истолкования заключается в признании «абсолютного суверенитета» взглядов и наклонностей человека. Другими словами, «человек есть мера всех вещей». Но в таком случае кто может быть судьей в моих частных делах? Кто определит, что лучше — быть киллером или полицейским? Здесь сама личность решает, что есть хорошо и плохо, и ее решение оказывается абсолютно верным. Сколько индивидов — столько мнений, а сколько мнений — столько истин. Таким образом, подобный индивидуализм оказывается софистикой.

Очевидно, что сегодня требуется новый гуманизм, апеллирующий к идее партнерства между человеком и природой, между государством и гражданским обществом, между властью и человеком. Метафизика уважения к человеку не означает ложного его возвеличивания. Уважение не терпит лести.

Если парадигма «человек — господин природы» устарела, то можно предполагать, что современная оппозиция господина и раба в социальных и межличностных отношениях также себя скомпрометирует окончательно. Идея свободы — великая идея XXI века.

www.natural-sciences.ru

О соотношении частной собственности и свободы

П режде всего я хочу остановиться на проблеме соотношения частной собственности и свободы. Л.С. Васильев в своем выступлении утверждал, что свобода и частная собственность жестко скоррелированы: нет свободы без частной собственности и нет частной собственности без свободы. Но, увы, это утверждение не согласуется с фактами.

Обратимся, например, к древней и средневековой Азии. В настоящее время все большее число ученых склоняются к тому, что на Востоке существовал тот самый способ производства, который был открыт К. Марксом и назван им азиатским. Никто не спорит с тем, что он был основан на государственной собственности. Но важно выявить, что собой представляла государственная собственность на Востоке. Она не была ни общественной, ни общенародной.

Это была собственность не общества в целом, а лишь части общества, а именно той, которая составляла государственный аппарат. Эта часть общества была общественным классом, причем классом эксплуататоров. Правящий класс при азиатском способе производства в общем и целом совпадал с государственным аппаратом. Таким образом государственная собственность на Востоке была собственностью части общества, причем такой собственностью, которая была основой эксплуатации человека человеком. Иначе говоря, она была частной собственностью. И эта частная собственность не только не предполагала, а, наоборот, исключала свободу.

Меня могут упрекнуть, что я вкладываю в термин «частная собственность» смысл несколько иной, чем в него обычно принято вкладывать. Тогда другой пример. Вряд ли кто будет оспаривать положение о том, что античное общество было основано на частной собственности. Но эта бесспорная частная собственность не только не предполагала, но, наоборот, исключала свободу для значительной части общества. Рабов никак нельзя отнести к числу свободных людей. И феодальное общество было, бесспорно, основано на частной собственности. Но о свободе для всех членов общества при феодализме говорить не приходится.

Говоря о жесткой корреляции между свободой и частной собственностью, Л.С. Васильев, по-видимому, имеет в виду не всякую частную собственность, а одну из ее форм, а именно буржуазную частную собственность.

Действительно, капитализм в идеале исключает внеэкономическое принуждение в сфере экономики. В этом смысле рабочий при капитализме свободен. Тем более свободны представители господствующего класса. При капитализме возможно и чаще всего имеет место равенство всех перед законом. При капитализме возможен такой политический режим, при котором все члены общества имеют равные права на участие в управлении его делами. Однако жесткой корреляции между капиталистической частной собственностью и демократией не существует. При капитализме возможен не только демократический, но и авторитарный и даже тоталитарный режим. Ведь и фашистская Италия, и нацистская Германия были капиталистическими странами. Как видно из сказанного, нет частной собственности вообще. Существуют несколько исторических типов частной собственности, несколько разных систем социально-экономических отношений и соответственно несколько способов производства, основанных на частной собственности. Они были названы: азиатский, античный, феодальный, буржуазный. Но, говоря о способах производства, мы используем понятие, созданное К. Марксом и Ф. Энгельсом. И без него невозможно обойтись при анализе общественных порядков.

Несколько слов о соотношении свободы и насилия. С точки зрения Л.С. Васильева, свобода и насилие взаимно исключают друг друга. Но разве свобода, которая существует при капитализме, не была завоевана в ходе буржуазных революций? Только революционное насилие обеспечило ликвидацию феодальных порядков и торжество капиталистических. Как показывает опыт истории, другого пути не было.

Обращаясь теперь к марксизму, нужно прежде всего сказать, что как метод исследования общественных явлений он долгие годы практически у нас не существовал. Он был подменен видимостью марксизма. О том, насколько далеко наши ведущие теоретики отошли от марксизма, свидетельствует хотя бы программное заявление ХХVIII съезда КПСС «К гуманному, демократическому социализму». В нем нет ни грамма марксистского подхода к действительности.

Полностью отсутствует даже попытка каким-либо образом охарактеризовать тот социально-экономический строй, который у нас существовал и в какой-то степени продолжает существовать сейчас. В новейшей публицистике он именуется по-разному. Его нередко называют социализмом, причем чаще всего с добавлением эпитетов: «казарменный», «феодальный», «сталинский» и т.п. Его именуют и государственным капитализмом. В действительности этот строй есть не что иное, как своеобразный вариант, новейшая модификация азиатского, или, как я предпочитаю его называть, политарного способа производства.

Общество Востока было аграрно-политарным, наше — индустриально-политарным. Как и аграрно-политарное, индустриально-политарное общество было основано на государственной собственности. Как и на Востоке, эта собственность не была ни общественной, ни общенародной. Она — совместная собственность правящего класса, совпадающего в общем и целом с партийно-государственным аппаратом, т.е. общеклассовая частная собственность.

Наше общество, как и общество Востока, классовое. Оно ничего общего не имеет с социализмом, как его мыслили К. Маркс и Ф. Энгельс. И утверждать, что оно было построено в соответствии с указаниями основоположников марксизма, как это делает, например, А. Ципко, значит вступить в противоречие с фактами.

Этот строй не был создан сознательно. Он, как любой предшествовавший ему социально-экономический строй, возник независимо от сознания и воли людей. Революция произошла в стране, производительные силы которой не созрели для социализма. Они находились на таком уровне развития, который предполагал и требовал частной собственности и классов.

Поэтому после того, как были уничтожены классы помещиков и капиталистов, с неизбежностью начался процесс классообразования. Он завершился за какие-то 10-15 лет. В течение этого периода времени сформировался новый правящий класс. Именно на этот формирующийся класс опирался и интересы этого класса выражал И.В. Сталин, что и обеспечило ему приход к власти.

Только материалистическое понимание истории дает возможность выявить, что произошло и в нашей стране, и в других странах, которые принято было именовать социалистическими. Только материалистическое понимание истории дает возможность понять, что нас ждет в будущем. Поэтому лишь оно может лежать в основе нашей социальной философии. В настоящее время никакой другой научной концепции истории, кроме исторического материализма, не существует.

scepsis.net

СОБСТВЕННОСТЬ И СВОБОДА

Пайпс Р. Собственность и свобода. М., 2001.

Рассказ о том, как из века в век частная собственность способствовала внедрению в общественную жизнь свободы и власти закона

Property and Freedom.

Alfred A. Knopf, New York, 1999.

1. Классическая античность. 19

2. средние века. 29

3. Появление “благородного дикаря”. 36

4. Начало нового времени. 43

5. Англия семнадцатого века. 49

6. Франция восемнадцатого столетия. 59

7. Социализм, коммунизм и анархизм. 66

8. Двадцатый век. 83

2. Институт собственности . 91

1. Собственнические начала в мире животных. 92

2. Собственнические устремления у детей. 100

3. Собственность у первобытных народов. 106

4. Общества охотников и собирателей. 117

5. Появление земельной собственности. 121

6. Земледельческие общества. 126

7. Появление политической организации. 129

8. Частная собственность в древнем мире. 133

9. Феодальная Европа. 142

10. средневековые города. 145

11. Европа в начале нового времени. 150

12. Что в итоге. 156

3. Англия и рождение парламентской демократии . 163

2. Правление норманнов. 169

3. Значение обычного права. 175

4. Налогообложение. 178

4. Вотчинная Россия . 210

4. Русский город. 236

5. Российская деревня. 240

6. Петр Великий. 243

7. Екатерина Великая. 248

8. Освобождение крестьян. 261

9. Подъем денежной экономики. 267

10. Заключительные замечания. 269

5. Собственность в двадцатом столетии . 271

2. Фашизм и национал-социализм. 282

3. Государство-благодетель. 291

4. Современные корпорации и собственность. 301

5. Налогообложение . 305

6. Растущая власть государства. 310

7. Защита окружающей среды против частной собственности. 321

8. Конфискации. 328

9. Льготы и пособия. 331

11.. Меры утверждения (равенства) при найме на работу 345

12. Меры утверждения (равенства) в высших учебных заведениях. 355

13. Школьные автобусы. 361

14. Подводя итоги. 363

Примечания. 380

Я посвящаю эту книгу моей жене Айрин,

которая на протяжении более полувека создавала

мне идеальные условия для научных занятий

Ничто не захватывает воображения так полно и не волнует людские чувства так сильно, как право собственности.

Собственность никогда не упразднялась и никогда не будет упразднена. Вопрос лишь в том, кто ею обладает. И самая справедливая из всех когда-либо придуманных систем та, которая делает обладателями собственности скорее всех, чем никого.

Все ранее написанные мною книги (за единственным исключением предназначенного для колледжей учебника по современной Европе) были книгами о России, прошлой и настоящей. У этой тема иная, и все же она является естественным продолжением моей прежней работы. С того времени как я серьезно заинтересовался Россией, я начал сознавать, что одно из главных отличий ее истории от истории других европейских стран связано со слабым развитием собственности. Западные историки (в отличие от западных философов и политических теоретиков) воспринимают собственность как должное: они редко уделяют ей большое внимание, несмотря на то, что она тесно связана с каждой гранью западной жизни и играет огромную роль в истории западной мысли: “Если, просматривая список книг об американских взглядах и настроениях, вы захотите взглянуть, что значится под словом “собственность”, вы скорее всего ни на что не набредете. Ваши глаза скользят по списку: прогресс, сухой закон (progress, prohibition). далее следует пробел, где, по вашим предположениям, могла бы быть “собственность” (property). Но вместо этого в ряду появляется вдруг, к примеру, проституция (prostitution)”3.

В случае с Россией как должное следует принимать не собственность, а ее отсутствие. Одной из главных тем западной политической теории на протяжении последних 2500 лет был спор по поводу достоинств и недостатков частной собственности, в России же эта тема едва затрагивается ввиду единодушного по существу мнения, что речь идет о безусловном зле.

Слово “собственность” вызывает у нас представление о физически осязаемых предметах: недвижимости, банковских счетах, акциях и облигациях. Но в действительности оно имеет намного более широкое значение, потому что в современном мире оно стало все больше относиться к невещественным видам имущества, таким, как кредиты, патенты, авторские права. Более того, как мы покажем по ходу дела, в семнадцатом и восемнадцатом столетиях западная мысль стала наполнять это понятие всеобъемлющим содержанием, распространяя его на все, что человек может считать своим, начиная с жизни и свободы. Вся совокупность современных представлений о правах человека проистекает из такого расширительного понимания собственности. еще двести лет назад это было отмечено Джеймсом Мэдисоном: “Собственность. в конкретном смысле слова означает “господство, которого человек добивается и которым пользуется в отношении вещей внешнего мира, не допуская к ним никакого иного индивидуума”. В более широком и более точном смысле она относится ко всему, что человек ценит и на что имеет право; при том, что за всеми прочими людьми признаются такие же возможности. В первом случае принадлежащие человеку земля, товары, деньги называются его собственностью. Во втором — человек выступает собственником своих взглядов и свободы их распространения. Он обладает особо ценной собственностью на религиозные убеждения и определяемые ими поведение и действия. Очень дорога ему собственность, представленная безопасностью и свободой его личности. В сферу его собственности входит свободное использование данных ему способностей и свободный выбор способов их применения. Короче, если говорится, что человек имеет право на свою собственность, то точно так же можно сказать, что он обладает собственностью на свои права”4.

Лет сорок назад мне явилась мысль, что собственность, как в узком, так и в широком значении слова дает ключ к пониманию, откуда берутся политические и юридические институты, которые служат гарантией свободы. Эта мысль послужила основой для обзора политической истории России, который я опубликовал в 1974 году под названием “Россия при старом режиме”. Там я доказывал, что тоталитаризм, достигший своей вершины в Советском Союзе, корнями уходит в “вотчинную” систему правления, преобладавшую на протяжении большей части российской истории, систему, которая не проводила различий между верховной властью и собственностью, позволяя царю быть одновременно и правителем, и собственником своего царства.

Представление о взаимосвязанности собственности и свободы едва ли ново — оно родилось в семнадцатом и стало общим местом в восемнадцатом веке, — но, насколько я знаю, никто прежде не пытался показать эту взаимосвязь на историческом материале. И о том, и о другом написано необъятно много: существуют сотни, если не тысячи работ о собственности и столько же о свободе. Следуют они, однако, самостоятельными, непересекающимися путями. В одном случае внимание авторов поглощено развитием свободы и обеспечивающих ее политических учреждений, экономические же основы этого процесса почти полностью выпадают из поля зрения. В другом мы обычно имеем дело с работами экономистов, которые подают историю собственности без учета ее политических и культурных сторон. Юридические трактаты на эту тему, как правило, пренебрегают и философскими, и экономическими, и политическими ее измерениями. В итоге мы остаемся без основанного на конкретном историческом материале объяснения, каким же образом собственность расширяет свободу и как ее отсутствие открывает дорогу произволу власти.

К восполнению этого пробела я и стремился. Моя исходная гипотеза состояла в том, что общественные гарантии собственности и личной свободы тесно взаимосвязаны: если собственность в каком-то виде еще и возможна без свободы, то обратное немыслимо.

Чтобы проверить эту гипотезу, я начал прослеживать взаимоотношения собственности и политических систем начиная с первых страниц писаной истории. Приступая к этой работе, я и представления не имел об ожидавших меня трудностях. Сознавал, конечно, сколь многообразные формы принимала собственность в разные времена в разных обществах, но не предвидел, сколь много обозначаемых этим словом явлений остались не отраженными в документах, и не предполагал, как велико окажется число случаев, когда нечто, теоретически относимое всего лишь к владению, то есть физическому обладанию, в действительности составляет предмет собственности. Не предвидел я и трудностей в установлении связей различных видов собственности с политикой, особенно в незападных странах, где документы-источники остаются неопубликованными, а вторичная литература по существу отсутствует. Для изучения экономики древнего Китая и классической Греции, Месопотамии и Мексики, средневековой Франции и современной Англии с целью выяснить ее влияние на политическое развитие каждой из этих стран потребовались бы целые бригады историков. я решил отказаться от такого “неподъемного” дела и поставил себе более скромную задачу — написать эссе, в котором рассмотреть проблему на выборочном материале, пожертвовав широтой охвата ради глубины рассмотрения. Я ни в коем случае не претендую на систематическое и всестороннее освещение проблемы, удовлетворяясь тем, что на нескольких исторических примерах показываю взаимоотношения экономики и политической власти.

В первых двух главах представлена история развития идеи и института собственности. Середина книги — главы 3 и 4 — посвящены взаимосвязи отношений собственности и политики в Англии и России, двум крайним примерам, на которых раскрывается суть отстаиваемой мною точки зрения. В заключительной главе речь идет главным образом о Соединенных Штатах, и упор здесь делается на опасности, которые несет свободам государство-благодетель, выступающее за социальное и экономическое равенство.

Даже при этих ограничениях книга так далеко выходит за пределы моей научной специализации, что я выпускаю ее с некоторым внутренним трепетом. За исключением главы о России и частично главы об истории идеи свободы использованные мною сведения взяты из вторичных источников, которые часто противоречат друг другу. Не исключено, следовательно, что специалисты найдут немало оснований покритиковать меня за ссылки на тот или иной факт либо за то или иное его толкование. Думаю, они все же примут во внимание, что если задача истории — содействовать постижению сути, то историк должен время от времени выходить за границы своей специализации и вторгаться в области, где его знания производны. В защиту этого мнения могу сослаться на авторитет Якоба Буркхардта, писавшего, что дилетантизм “обязан своей дурной репутацией искусствам, в которых ты, конечно, либо ничто, либо мастер, отдающий своим занятиям всю жизнь, ибо искусство требует совершенства.

В науке, напротив, мастерства можно достичь лишь в ограниченной области, а именно путем специализации, и этого мастерства следует добиваться. Но если нет намерения отречься от возможности составлять себе общие представления — отказаться, по сути дела, от признания важности таких представлений, — следует быть дилетантом во многих областях, вторгаясь в них, по крайней мере, в частном порядке, чтобы расширять собственные познания и обогащать многообразие исторических мнений. Иначе останешься невеждой во всем, что лежит за пределами твоей специальности, и в целом, как может при случае обнаружиться, довольно-таки темным малым”5.

Кембридж, Массачусетс Ричард Пайпс

krotov.info

Обетованные метры

Нынешнее старшее поколение в большинстве семей – это люди, у кого одно из ранних теплых воспоминаний – вселение в первую отдельную квартиру. Сегодняшние дедушки и бабушки в 1950–1960-е гг. были детьми, школьниками, студентами в семьях, переезжавших из коммуналок, бараков и деревянных домов-ульев в собранные из панелей пустые коробки с отдельными ячейками. Вот вам маленький исход и маленькая земля обетованная внутри каждой российской семьи. Это первая глава в каждой семейной «библии» – вот почему память о хрущевском времени сейчас так чувствительно резонирует. Даже фильмы о том времени смотреть интересно (авторы сериала «Оптимисты» большие молодцы, почувствовали это).

Квадратные метры, стены и потолок квартиры – не только семейная правда и память, но и самая большая ценность. Это то, что старшее поколение может передать по наследству, а молодое принять; то, что делится или приумножается, смотря по семейной ситуации. Для многих квартира – материальное основание свободы, в том числе и свободы от государства. Превратив городские квадратные метры в деньги, можно уехать подальше от города, на воздух, а можно и в дальние края. Квартира – капитал, который может быть обеспечением для кредита и обеспечением для жизни и источником дохода.

Квадратные метры, стены и крыша суть основания независимости, а потому и чувства собственного достоинства. А раз уж речь идет о свободе и независимости от государства, то тут должно быть как-то задействовано право собственности. И оно, конечно, задействовано. Но только не так прямолинейно, как думают самостоятельные, независимые граждане, выходящие протестовать против нарушения их права собственности московским правительством. Разные горожане, сосуществующие в одной среде, часто на одной лестничной площадке, понимают под правом разные вещи.

Часто даже в одной голове есть разные понимания права. В сознании обитателя городской квартиры их вполне может быть два – право получить социальную услугу от государства и право «по-западному» распоряжаться собственностью; право социальное и право рыночное. Как мы знаем, далеко не все жители пятиэтажек сопротивляются переселению, т. е. наоборот, лишь меньшинство сопротивляется. Называются разные цифры, например, Григорий Ревзин писал, что 75–80% жителей за снос этих домов. Особенности отношений между российским (московским) государством и населением не позволяют нам знать это наверняка. Предложенное Москвой голосование за включение домов в список не обладает никакой законной силой.

Но люди, которые хотят сноса и новых квартир, существуют. Они зависимые, глупые, несвободные? Нет, они и умные, и независимые, просто живут в правовом и историческом пространстве, не похожем на правовой климат, в котором существуют английские землевладельцы. Новый российский habitus (система приобретенных предрасположенностей, установок, понимания) находится в состоянии формирования и крайне неоднороден. В одном и том же habitat (в данном случае среда обитания, тип жилья – микрорайоны, панельные дома) сожительствуют люди с разными «хабитусами» и картинами мира. Те, кто за снос и получение новых квартир, остро чувствуют свое социальное право, а право частной собственности для них более новая реальность, уходящая на второй план.

Квартиры в хрущевках в советское время не покупались на ипотеку. Только партийные начальники, академики, артисты, художники могли вкладывать во что-либо деньги. Остальные вкладывали труд. «Ипотечным взносом» были пот, кровь и слезы, вложенные в заводы, научно-исследовательские институты, танки и ракеты. Легко сказать, что старшее поколение россиян – носители патерналистских привычек и считают, что им все должны. Но. им действительно должны. Не прописанное в законах «трудовое право», еще крестьянское по происхождению, живо в сознании многих.

Нельзя вдруг отменить советское время и сделать вид, что все мы английские землевладельцы. Исторически право частной собственности начало формироваться на тысячелетия раньше социальных прав, которым всего-то лет 100–150. Но в российской ситуации социальные права «старше». Это нужно признать. Но и спокойно смотреть, как чиновники-бизнесмены и олигархи превращают этот общественный запрос в гигантские доходы, тоже нельзя. Это историческое обстоятельство только повышает значимость борьбы с коррупцией. Потому что в нашем случае коррупция есть в том числе и присвоение плодов труда советских поколений.

Да, московской власти выгодна установка на социальное право – это «нефть» московской мэрии и олигархов стройкомплекса. Патерналистское социальное право подпитывается в ущерб праву частной собственности и свободолюбивым «ипотечникам». Но тут силы неравны: граждане поставлены в условия экономической и политической несвободы в, по сути, национализированной экономике. Хорошо бы для начала понять, каково на сегодня соотношение приверженцев социальных прав и прав рыночных, частных.

Полная версия статьи. Сокращенный газетный вариант можно посмотреть в архиве «Ведомостей» (смарт-версия)

www.vedomosti.ru

Политология прав человека: учебное пособие

Автор: Искакова Г.К. | Год издания: 2007 | Издатель: Астана: Фолиант | Количество страниц: 406

  • Головна
  • Права людини
  • Политология прав человека: учебное пособие
  • Права человека и собственность

Права человека и собственность

Главным действующим субъектом гражданского общества является свободная суверенная личность, которая возможна лишь при наличии собственности. Д. Локк считал неразрывной связь свободы человеческой личности с частной собственностью: «Жизнь, свобода и владение» — это такие понятия, которые можно обозначить одним общим именем: «собственность» [33, с.720]. Человек по природе обладает, по мнению Д. Локка, властью охранять свою собственность, т. е. свою жизнь, свободу и имущество, и что верховная власть не может лишить какого-либо человека какой-либо части его собственности без его согласия. А. Гольбах право на собственность в системе прав человека выдвигал на первое место [56, с.230]. К. Гельвеций в качестве первого и самого священного из принципов и законов, пригодных для всех обществ, видел тот, который обеспечивает каждому собственность на его имущество, жизнь и свободу [57, с.414]. Идея о праве на собственность как основополагающая в системе прав человека получила признание также в XYШ в. и выразилась в ряде положений и деклараций (Вирджинская декларация 1766 г., Билль о правах 1791 г. и др.).

С ХУТП в. либеральные теории рассматривали свободу и собственность в единстве. Частная собственность, направленная на ограничение деятельности государства, является фундаментом, на котором основана личная свобода. По мнению Канта и Гегеля, осуществление прав человека возможно лишь при наличии свободы и собственности. И. Кант, например, считал, что именно собственность делает человека «самому себе господином» и потому «гражданином государства» [16, с.139]. В Декларации прав человека и гражданина 1789 г. в статье 2 записано: «Цель всякого политического союза — обеспечение естественных и неотъемлемых прав человека. Таковые — свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению», а в статье 17: «Право собственности есть право неприкосновенное и священное» [58 , с.34].

Глубину понятия «собственности» отмечал Н. Бердяев, считая, что собственность «по природе своей есть начало духовное, а не материальное» [59, с. 304]. И. Ильин в работе «Путь духовного обновления» предпринял попытку обосновать, что права и свободы человека, его творческий, одухотворенный труд невозможны без господства частной собственности. Он считал, что «частная собственность связана с человеческой природой, с телесным и душевным устройством человека, с жизнью человеческого инстинкта, с теми внутренними мотивами, которые заставляют человека трудиться над внешними вещами и строить хозяйство» [60, с.7]. По мнению английского правоведа Горла, право собственности отождествляется властью человека над самим собой, своими поступками и своей свободой.

Частная собственность предопределила появление автономной личности, не зависимой от власти «целого» (рода, коллектива). В частной собственности человек находит свое самоутверждение, смысл своей жизни. Реальное бытие личности проявляется в его собственности. Тот, кто отвергает частную собственность, тот принижает и даже унижает, по мнению А. Спиркина, личностное начало, самодеятельность, самоценность творческого начала в личности, подрывает интересы, в том числе экономические, общества и государства [61, с.629]. Без собственности любая форма свободы оборачивается иллюзией. К примеру, государственный социализм в СССР характеризовался социальной отчужденностью человека от результатов труда, собственности, что явилось мощным тормозящим фактором развития личности, а, в конечном счете, советского государства и общества в целом.

События второй половины Х1Х века оказали заметное влияние на право собственности. Возросшая экономическая роль государства привела к ограничениям права на собственность и частной предпринимательской деятельности, что отразилось в конституционном регулировании права на собственность. Отошел на второй план принцип неприкосновенности собственности, все большее распространение получила идея о необходимости закрепления в основных законах важнейших принципов экономической системы. Например, еще в Конституции Германии 1919 г. свобода и собственность были разделены: в статье 153 закреплены не только защита собственности, но и допустимые ее пределы, а также подчеркивалось, что собственность должна служить общественному интересу. Аналогичные положения закреплены в конституциях большинства современных государств.

Формирование и развитие свободной и независимой личности связано с признанием человека субъектом отношений собственности. Наличие собственности служит основополагающим условием свободы личности в любом обществе. Надежно защищенная законом собственность придает человеку определенную степень самостоятельности и независимости от власти государства. Мировая история свидетельствует — когда у людей отнимали собственность, вместе с ней они лишались свободы, а когда людям обеспечивали надежно защищенное право на частную собственность, у них появлялась и свобода. Автономный индивид с его интересами и потребностями стал основой формирования гражданского общества, в котором раскрывается трудовая и творческая активность человека как свободного гражданина.

Политические реформы неизменно затрагивают вопрос распределения собственности. При резких крайностях в разрешении этой проблемы высока вероятность социального взрыва. В результате приватизации и «внедрения» рыночных отношений в постсоветских государствах большинство населения оказалось отчужденным от собственности, что создавало угрозу возникновения серьезных общественных конфликтов. Известно, что социальный статус личности, а нередко ее реальный политико-правовой статус, в большинстве государств определяется капиталом, т. е. его формой, размером и положением. Чем состоятельнее человек, тем шире его возможности для использования прав и свобод. Очень состоятельные люди не только оказывают большое влияние на государство, но и способны обеспечить себе иммунитет от власти государства и закона. В результате возможны злоупотребления правами и свободами в ущерб интересам общества и подавляющего большинства его членов, т. е. права и свободы в обществе рыночной экономики не всегда равны для каждого из членов общества. В этом постоянный источник общественного конфликта. В правовом государстве, стремящем предотвратить общественные конфликты, человек и его право на частную собственность защищаются с учетом и интересов человека и интересов общества в целом.

Как известно, необходимой предпосылкой формирования гражданского общества является наличие среднего класса, жизнеспособность которого напрямую зависит от реализации права на собственность и предпринимательскую деятельность. Средний класс в цивилизованном обществе — это главная сила рыночных преобразований в экономике, ведущий налогоплательщик, обеспечивающий возможность реализации государственных социальных и экономических программ. Как экономически активная и самостоятельная часть общества, средний класс заинтересован в сохранении социального порядка и стабильности. С политологической точки зрения средний класс — это социальная общность людей с определенными политическими, психологическими, ментальными и общественными предпочтениями и установками, главная среди которых — это стремление к защите своего социально-экономического статуса, к стабильности и эволюционному типу социально-экономического и политического развития. Осознавая собственные цели, средний класс не только создает материальные блага, но и активно участвует в создании политических институтов, представляющих и продвигающих их интересы, ценности и притязания на политическом пространстве, выступает инициатором, носителем и гарантом политической свободы, предсказуемости и стабильности. Современные политические системы развитых государств отличает именно наличие в социальной структуре общества широкого среднего класса, обеспечивающего стабильность существования и развития демократических институтов.

В постсоветских государствах средний класс, процесс формирования которого происходит в иных исторических, социально-экономических, политических и международных условиях, пока еще институционально и статусно не состоялся. Реальным фактором социальной практики средний класс и институт частной собственности возможен только в условиях разделения между экономическим классом собственников и политической властью, демократизации политической системы общества и выведения сферы экономических отношений и интересов граждан страны из-под влияния и контроля государственного чиновничества.

politics.ellib.org.ua

Смотрите так же:

  • Налог от продажи апартаментов Как уменьшить налоги при продаже квартиры Можно продать квартиры по долям, а можно сознательно занизить цену. Известно, что люди очень любят получать деньги, но ненавидят отдавать свои финансовые средства. Например, многие просто не […]
  • Когда пишется like а когда as правило Глагол like Некоторые глаголы английского языка ведут себя очень изменчиво, в зависимости от того, какой смысл они хотят передать. Так и с like. Выражая симпатию, а в отрицаниях антипатию, глагол like относится к категории предпочтения. […]
  • Кто не имеет право работать педагогом Судимость и работа с детьми Анна Мазухина, Эксперт Службы Правового консалтинга компании "Гарант" Вот уже полтора года доступ к работе с несовершеннолетними для тех, у кого были проблемы с законом, значительно ограничен 1 . Чтобы узнать, […]
  • Скрывание алиментов Уголовная ответственность за уклонение от уплаты алиментов Нередко должники по алиментным выплатам с недостаточной серьезностью относятся к последствиям возникнувшей задолженности по алиментам и считают, что запросто смогут избежать […]
  • Материнский капитал как первоначальный взнос по ипотеке отзывы Сбербанк: ипотека плюс материнский капитал Материнский капитал — вид субсидии федерального уровня, применяемый на всей территории России. Капитал представляет собой сертификат на определенную сумму, который выдается семье при рождении […]
  • Закон о возврате сотового телефона Самозащита потребителя Возврат телефона Вернуть некачественный телефон в магазин не сложно, достаточно знать следующее: 1. Потребитель имеет право вернуть некачественный телефон продавцу и потребовать возврата уплаченных за бракованный […]