Ильин о собственности

25. О частной собственности

Свободу творчества человек должен иметь и в области хозяйства. Человек хозяйствует из инстинкта самосохранения. А этот инстинкт есть начало личное и самодеятельное. Поэтому жизненны только те способы хозяйства, которые пробуждают и напрягают этот творческий инстинкт, а не пресекают и не подавляют его.

Именно частная собственность пробуждает и напрягает хозяйственный инстинкт и хозяйственное творчество человека; она дает человеку уверенность в том, что продукт его труда не будет у него отнят; она дает ему спокойствие и вызывает в нем волю к усердному и постоянному труду; человек начинает охотно «инвестировать» (облекать) свой труд в вещи, как бы доверять его им; его чувство прилепляется к «своим» вещам (любовь к своей земле, к мастерской, к библиотеке); его воля оживает а дышит как бы полной грудью; его воображение творит, создает, предвидит, его мысль ищет знаний и верно разрешает жизненные задачи; его тело работает до пота и крови. Но именно тогда-то и обнаруживается, что его личный инстинкт служит не только самому ему, но и семье, и роду, и обществу; и что от его самодеятельности, от его частной инициативы приходят в движение все силы и возможности народной жизни.

Отменяя частную собственность, социализм и коммунизм пресекают действие этого инстинкта; они подавляют его и делают его бесплодным. Поэтому они не жизненны и обречены на хозяйственный провал.

Христианин должен глубоко и верно продумать все это, ставя перед собой вопрос о хозяйстве. Человек создан личным, индивидуальным и самодеятельным; таков он от Бога и от природы. Изменить в этом что-нибудь — пересоздать человека — нам не дано. Но нам задано воспитать душу человека так, чтобы опасные стороны частнособственнического строя (а следовательно, и капитализма) не влекли за собою противохристианских последствий.

Это значит взрастить в человеке христиански-социальное понимание частной собственности. «Спасителен» не социализм, а творческое сочетание свободы, всенародного братства и справедливости. Здесь не может быть единого практического рецепта для всех стран и народов. Проблема должна быть разрешена для каждого народа в отдельности в порядке национально-христианского воспитания и верных реформ.

В душах надо укрепить: творческую заботу о том, чтобы не было неимущих и безработных; свободу от зависти и естественное братское доброжелательство; уверенность, что богатство не определяет человеческого достоинства; чувство общественной и нравственной ответственности за свою собственность; живое понимание, что всякий честный труд почетен; волю к общественной и национальной солидарности. В жизни надо утвердить три основы: изобилие, качество продукта и щедрость.

Только такое воспитание поможет людям найти новые формы частной собственности и установить законы, при помощи которых христианский дух преодолеет дурные формы и дурные последствия имущественного неравенства. Итак, частная собственность есть как бы естественное, необходимое земное жилище человеческого инстинкта и человеческого духа. Нельзя отнимать его. Но надо научить человека владеть им творчески и братски.

ivan-article.narod.ru

6 курс / Компаниец ..19.09.2013 / Мор основы задан по рус экономист / И.Ильин / ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ И.Ильин

ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ, право частного лица гос­подствовать над вещью, владеть и распоряжаться ею.

Частная собственность соответствует тому инди­видуальному способу бытия, который дан человеку от природы. Она идет навстречу инстинктивной и ду­ховной жизни человека, удовлетворяя его естественно­му праву на самодеятельность и самостоятельность.

Частная собственность вызывает в человеке инс­тинктивные побуждения и духовные мотивы для на­пряженного труда, для того, чтобы не щадить своих сил и творить лучшее. Она развязывает хозяйственную предприимчивость и личную инициативу; и тем ук­репляет характер.

Она дает собственнику чувство уверенности, дове­рие к людям, к вещам и к земле, желание вложить в хо­зяйственный процесс свой труд и свои ценности.

Частная собственность учит человека творчески любить труд и землю, свой очаг и родину. Она выража­ет и закрепляет его оседлость, без которой невозможна культура. Она единит семью, вовлекая ее в собствен­ность. Она питает и напрягает государственный инс­тинкт человека. Она раскрывает ему художественную глубину хозяйственного процесса и научает его рели­гиозному приятию природы и мира.

Частная собственность пробуждает и воспитывает в человеке правосознание, научая его строго различать «мое» и «твое», приучая его к правовой взаимности и к уважению чужих полномочий, взращивая в нем верное чувство гражданского порядка и гражданской самосто­ятельности, верный подход к политической свободе.

Частная собственность воспитывает человека к хо­зяйственной солидарности, не нарушающей хозяйс­твенную свободу: ибо каждый собственник, богатея, обогащает и свое окружение, и самое народное хозяйс­тво: и конкуренция собственников ведет не только к борьбе, но и к творческому напряжению, необходи­мому для народного хозяйства.

Частная собственность является той формой об­ладания и труда, которая наиболее благоприятствует хозяйственно-творящим силам человека. И заменить ее нельзя ничем: ни приказом и принуждением (ком­мунизм), ни противоинстинктивной «добродетелью» (христианский социализм). В течение некоторого вре­мени возможно принуждать человека вопреки его инс­тинкту; есть также отдельные люди, способные усвоить себе противоинстинктивную добродетель. Но проти­воестественное принуждение и противоестественная добродетель никогда не станут творческой формой мас­совой жизни.

а/Хозяйство без свободного внутреннего побуж­дения, без личной инициативы и частной собствен­ности, бюрократически ведомое безразличными чи­новниками, — не создает ни благосостояния, ни даже достаточного и сколько-нибудь доброкачественного продукта: оно общественно и государственно вредно. Исключить из хозяйственного процесса начало инс­тинктивной самодеятельности, начало личного инте­реса, начало духовной свободы и начало доверчивого самовложения в вещи — значит отдать все на волю фор­мального и продажного бюрократизма, безразличной нерадивости, пустой притязательности, явной безот­ветственности, тайного саботажа и самой жалкой бес­хозяйственности.

Христос никогда не осуждал и не отвергал частной собственности, а говоря о «богатых», коим «трудно войти в Царство Божие» (Мф. 19,23-24; Мк. 10,23-25; Лк. 18,24—25), Он имел в виду не размер их имущества, а их внутреннее отношение к богатству: они «надеются» на него (Мк. 10, 24); «служат ему, а не Богу» (Мф. 6, 24; Л к. 16, 13); «собирают себе» земные сокровища и пре­бывают в них «сердцем» (Мф. 6, 19-21), — и потому «богатеют» «не в Бога» (Лк. 12, 21). Но изнутри Божия благодать уже посетила и преобразила души множества богатых людей, начиная с мытаря Закхея и Иосифа Аримафейского. Согласно этому и нищий, и зажиточный, и богач могут быть добрыми и злыми; и только апос­толам («следуй за Мною» — Мф. 19, 21; «возьми крест свой» — Мф. 16-24; 10,38; Мк. 8, 34) Христос советовал полное отречение от имущества (ср. Мф. 10, 8—10; Мк. 6, 8; Лк. 9, 3). Остальным же он заповедал милосердие (Мф. 9, 13; Лк. 10, 37, ср. Римл. 12, 8; Флп. 2, 1) и щед­рость (Мф. 5,42; Лк. 6, 30; ср. Ефес. 4,28 и др.).

На этом пути следует искать разрешения проблем, возникающих в связи с частной собственностью, пре­жде всего через внутреннее воспитание и просветление человеческого существа; с тем, однако, чтобы постоян­но отыскивать и проводить те духовно-верные и целе­сообразные государственные мероприятия, которые могли бы внешним образом исправить внешние пос­ледствия внутреннего несовершенства людей.

Задача не в том, чтобы на земле от праведности угасло хозяйство и с ним культура и человечество. За­дача не состоит и в том, чтобы хозяйство стало самодов­леющей силой человеческой жизни, поработило людей и погасило и справедливость, и нравственное существо ;-. человека. Разрешение проблемы состоит в том, чтобы сочетать строй частной собственности с «социальным» настроением души: свободное хозяйство с организо­ванной братской справедливостью. Г Чувствовать и действовать «социально» значит, прежде всего, признавать на деле начало христиане-. кой любви и братства; это значит, далее, руководиться не уравнивающей справедливостью («всем поровну»), а распределяющей («каждому свое, кто чего заслужил»); это значит — оберегать слабых, нуждающихся, больных и беспомощных; связывать благополучие целого с бла­годенствием личности; и, наконец, будить и поощрять во всех слоях народа качественные творческие силы че­ловеческого инстинкта и духа. Еще в н. XX в. сложился предрассудок, будто «социальный образ мыслей» со­ставляет монополию социалистов, которые предлагают будто бы наилучшее, хотя и радикальное разрешение вопроса о социальной справедливости. Трагический опыт коммунизма показал, к каким мучительным и унизительным антисоциальным последствиям ведет водворение социализма на практике. Человечество бу­дет искать новую социальную идею, новое социальное понимание собственности.

Это новое понимание будет исходить из древних христианских основ. Основы его можно сформулиро­вать так:

Иметь частную собственность и проистекающую из нее хозяйственную самостоятельность есть великое благо. Чем меньше людей лишено этого блага, тем луч­ше. Чем больше людей оторвано от собственности, тем несправедливее общественный строй, тем менее жизнеспособно государство.

Количественное уравнение имущества бесцельно и вредно: естественное неравенство человеческих сил, способностей и желаний все равно скоро опять приве­дет к имущественному неравенству. Имущественное неравенство преодолевается не переделом богатств, а освобождением души от зависти; естественным брат­ским доброжелательством; искусством довольство­ваться тем, что есть; помышлением не о тех, кто «богаче меня», а о тех, кто «беднее меня»; уверенностью, что богатство не определяет человеческого достоинс­тва; и творческим трудолюбием. Воспитание должно давать людям уметь духовно переносить неравенство.

Существенно не владение человека, а его сердце и воля, а также дела, проистекающие из его внутрен­него мира. Есть люди, достойные всяческого богатс­тва; и есть люди, не умеющие употребить во благо даже свою нищенскую сумму.

Важно не то, чтобы не было имущественного не­равенства, а то, чтобы в стране не было хозяйственно беспочвенных, бессильных, безработных, бесперспек­тивных людей. Каждый такой человек должен испытываться всеми как национально-хозяйственная рана, вредная и опасная для всего народа. Важно, чтобы у каждого был хозяйственно-отправной пункт; чтобы подъем к благосостоянию не был искусственно затруд­нен; чтобы полезный и продуктивный труд реально обогащал трудящегося; чтобы масса живо чувствовала поощряющее влияние частной собственности, а также успешность и почетность честного труда.

Новые поколения должны воспитываться в убеж­дении, что частная собственность есть не просто «пра­во», а нравственно обязывающее право. Собственность обязывает каждого к творческому использованию всех ее возможностей; к несению больших общественных тягот и государственных повинностей; к человечно­му обхождению со всеми, кто так или иначе зависит от вещной власти собственника; к постоянной заботе о хозяйственно беспочвенных людях.

В частном хозяйстве заложена тяга к самодовлению и самосильности. Этой тяге должны быть противопостав­лены поиски новых форм солидаризации и сотрудничес­тва частных хозяйств («кооперация» в широком и тесном смысле слова). Каждый частный хозяин должен чувство­вать себя связанным законами хозяйственного инстин­кта (рынок) и законами хозяйствующего духа (родина) со всею системою частных хозяйств своей страны.

Три требования: изобилие, качество продукта и щедрость должны быть включены в нравы народа. Первые два требования приведут к строгой экономии, к дисциплинированности труда и поднятию техники в производстве. Третье требование придаст распреде­лению дохода и продукта характер мягкой социальнос­ти и доступности.

Особые меры необходимы для борьбы с противо­общественным пользованием собственности (эксплу­атация, «потогонный труд», ростовщичество и сутяж­ничество). Должны быть проведены законы, которые сделали бы социальное пользование собственнос­тью — выгодным, а антисоциальное — невыгодным. Собственник, лишенный чувства ответственности и чувства сверхклассовой солидарности, распоряжа­ющийся своим имуществом ко вреду других и посту­пающий антисоциально, — должен убедиться в том, что его образ действий предосудителен, что собствен­ность его пользуется меньшей защитой, что такое веде­ние хозяйства оказывается экономически, юридически и нравственно невыгодным для него самого; так, чтобы он сам захотел вступить на др. путь; и т.д.

Все это вместе взятое может быть выражено так: частная собственность должна быть утверждена, но народ должен систематически воспитываться к верному пониманию ее идеи. Это воспитание должно связать внутреннее переживание частной собственности и внешнее распоряжение ею — с благородными мотива­ми и социальными побуждениями человеческой души, и соответственно вскрывать и обезвреживать дурные мотивы и побуждения. Частная собственность есть власть: непосредственно — над вещами, но опосредо­ванно — и над людьми. Нельзя давать власть, не вос­питывая к ней. Частная собственность есть свобода. Нельзя предоставлять свободу, не приучая к ее благоупотреблению. Частная собственность есть право: этому праву соответствуют не только юридические вы­говоренные обязанности, но и нравственно-социаль­ные, и патриотические, — нигде не оформленные и не выговоренные обязательства. Частная собственность означает самостоятельность и самодеятельность чело­века: нельзя исходить от предположения, что каждый из нас «от природы» созрел к ней и умеет ее осущест­влять в жизни.

Только сильный и духовно воспитанный дух суме­ет верно разрешить проблему частной собственности и создать на ее основании цветущее хозяйство.

studfiles.net

Владимир Ильин — Право собственности

Владимир Ильин — Право собственности краткое содержание

Право собственности читать онлайн бесплатно

Трудно понять, как общество в целом могло бы

пострадать от клонирования людей. Наоборот, клон,

вероятно, должен думать о себе как о ком-то

особенном, и тем в большей степени, если он — близнец

выдающейся личности. У клонов также будет

преимущество в том, что с самого начала жизни им

будет известно, к чему у них есть способности. Так в

Звонок в дверь раздался, когда Цинтия, проводив мужа на работу, заканчивала мыть посуду после завтрака.

«Кто бы это мог быть?» — удивилась она, вытирая руки о передник. Почтальон? Или очередной рекламный агент? В последнее время эти коммивояжеры стали такими нахальными — готовы просочиться в любую щель, чтобы всучить тебе никому не нужный товар.

Сынишки в гостиной не было, наверное, поднялся в свою комнату. Пересекая гостиную, Цинтия на секунду задержалась, чтобы поднять с пола пластиковую доску с магнитными буквами и цифрами. Опять Ольф бросил все как попало! И когда я приучу его к порядку.

Звонок больше не повторялся — терпения звонившему было явно не занимать. Если это рекламный агент, то очень вышколенный, не то что большинство его коллег.

Вообще-то Леонель всегда наставлял супругу в том духе, что открывать дверь на звонок неизвестных посетителей не следует. Мало ли кто может пожаловать. Со страниц газет не сходили жуткие истории о серийных убийцах, безнаказанно расправляющихся с наивными домохозяйками в отсутствие их мужей.

Однако сейчас, сама не зная почему, Цинтия приоткрыла дверь, не поглядев предварительно в «глазок». Скорее всего потому, что в высокие окна гостиной лился яркий солнечный свет, воздух благоухал утренней прохладой, на небе не было ни единого облачка, а на другой стороне улицы, у дома соседей, слышались громкие голоса играющих детей. В такой обстановке сама мысль о том, что за дверью может стоять серийный убийца, сжимающий в кармане нож или пистолет, казалась чем-то нереальным. Как вчерашний фильм ужасов. К тому же дверная цепочка была толщиной с палец — с такой ни одни кусачки не справятся.

— Да, это я, — пробормотала Цинтия, поправляя упавшую на лицо прядь каштановых волос.

Человек, которого она увидела в образовавшуюся щель, оказался самым обычным, хорошо сложенным и очень молодым мужчиной с открытым, приветливым лицом. Несмотря на жару, на нем был безупречный темно-серый костюм, белоснежная рубашка и галстук в косую полоску — точно такой же она недавно подарила мужу на день ангела.

Незваный гость был сама корректность.

— Я прошу прощения за столь неожиданный визит, — поклонился он, — но, к сожалению, того требуют исключительные обстоятельства. Я хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз.

Начало было многообещающим. Именно так начинаются все фильмы, описывающие похилые любовные истории: нежданный визит. прекрасный незнакомец. мгновенно вспыхнувшая любовь. свидание в кафе с видом на океан. страстная ночь в мотеле.

Цинтия невольно застеснялась того, что стоит перед посетителем в простом домашнем халате, в разношенных шлепанцах и в переднике, на котором навечно запечатлелись пятна от свекольного сока и от детского фруктового пюре. Да еще на голове черт знает что, вспомнила она, невольно покраснев от смущения.

И тут же рассердилась на себя: что за чушь лезет тебе в голову?! У тебя есть прекрасный муж, прелестный сын — какие могут быть интрижки.

— Кто вы такой? — сухо спросила она. Незнакомец не был обескуражен таким холодным приемом.

Он лишь удрученно вздохнул и развел руками.

— Вся беда в том, что мое имя вам ничего не скажет. А маскироваться под почтальона, разносчика пиццы или рекламного агента у меня нет никакого желания. Вам придется поверить мне на слово, что я собираюсь сообщить вам нечто очень важное — прежде всего для вас и вашей семьи.

— Ах, вот как? — прищурила глаза Цинтия. — Ладно, я вас слушаю.

Обычно этот ход был неотразим, когда следовало отшить чересчур ловкого рекламщика или афериста — они почему-то не любят разговаривать через дверь.

Однако человека, стоявшего на крыльце ее дома, это, похоже, не смутило. Он лишь оглянулся по сторонам, словно желая убедиться, что их никто не подслушивает, а потом, слегка понизив голос, сообщил:

— Дело в том, что вашему сыну угрожает опасность!

Цинтия отшатнулась от двери.

Откуда этот парень знает, что у меня есть дети, и именно мальчик?

Она невольно оглянулась на гостиную, чтобы убедиться, что в поле зрения незнакомца не попали какие-либо признаки присутствия в доме ребенка.

Тем более странно, что она никогда раньше не встречала этого человека.

Кто же этот тип? И что ему надо?

— Откуда вы. — начала она, но он не дал ей закончить вопроса.

— Поверьте, — учтиво проговорил он, — мне известно о вас многое. Наверное, можно было бы сказать даже, что я знаю о вашей семье все, но я не люблю слишком категоричных суждений.

В его вежливости была какая-то старомодная неестественность. Тем не менее Цинтия почему-то не ощущала, что от него исходит какая-либо угроза.

— О какой опасности вы говорите? — осведомилась она.

Незнакомец обескураживающе улыбнулся.

— Этот разговор слишком серьезен, чтобы вести его через дверь, — заявил он. — Хотя я вполне понимаю ваши опасения. Знаете что? Лучше я приду к вам вечером, когда ваш муж вернется с работы.

Он развернулся и стал спускаться с крыльца. У него была безупречная осанка. Не то что у Леонеля, самокритично называвшего себя «канцелярской крысой».

В груди у Цинтии защемило от тревоги.

Может быть, это представитель той фирмы, с которой они имели дело четыре года тому назад? Но если так, то тогда все понятно.

— Постойте, — окликнула она мужчину. — У вас есть при себе какие-нибудь документы?

Незнакомец остановился и оглянулся на нее.

— Только водительские права, — пожал он плечами.

— Покажите! — потребовала Цинтия.

Насколько она могла судить, документ был в полном порядке, со всеми степенями защиты от подделки. Выдан два года назад сроком на десять лет. Фото соответствует внешности. Человека звали Ренмарк Лиль.

Не говоря ни слова, Цинтия прикрыла дверь и сняла цепочку.

— Входите, — сказала она, возвращая удостоверение посетителю.

В гостиной она усадила его в кресло, стоявшее спинкой к лестнице, ведущей наверх. Сама заняла место на диване напротив — так, чтобы между ними был низкий журнальный столик.

Видимо, вежливость незваного гостя все-таки повлияла на нее, потому что, повинуясь неясному импульсу, она предложила ему что-нибудь выпить. Однако Лиль отрицательно покачал головой.

libking.ru

Курсы философии

«Либералы готовились к идиллии, а настал разврат»

Иван Ильин о том, что несвоевременно предоставленная свобода ведет к порабощению

Ивана Ильина называют одним из любимых философов Владимира Путина. В последнем послании Федеральному собранию президент процитировал первые строки из его статьи «России необходима свобода», опубликованной в 1949 году. Сегодня в нашей рубрике «Курсы философии» – полный вариант этой работы: думающим людям наверняка интересно знать, какие идеи близки лидеру страны.

Кто любит Россию, тот должен желать для нее свободы; прежде всего свободы для самой России, как государства, ее международной независимости, ее державной самостоятельности; далее – свободы для России, как национального, хотя и многочленного единства, т.е. творческой нестесненности, любовного взращивания русской и всех других российски-нерусских национальных культур; и, наконец, свободы для русских людей, как множества духовных и хозяйственных личностей, свободы для всех нас, как живых субъектов права: свободы веры, искания правды, творчества, труда и собственности.

Это требование свободы есть основное, неоспоримое, аксиоматическое. Его необходимо продумать и прочувствовать до конца. Его необходимо принять духом и волею, чтобы уже не колебаться. Грядущая Россия должна быть свободна и будет свободна. Отвергающий эту аксиому жизни будет готовить и ей, и нам всем, и нашим детям и внукам – распад, соблазн и порабощение.

Спорить здесь можно не о самой свободе, а лишь о мере ее и о формах ее политического и хозяйственного осуществления.

Необходимо прежде всего признать, что старый спор между «либералами» и «антилибералами» потерял свой былой смысл и обновился. За последние десятилетия в мире совершились события, которые сделали этот спор устаревшим. Впервые за всю свою историю мир увидел тоталитарное государство и испытал, что значит лишиться всякой свободы; он увидел и понял, что такой строй восстает и против Бога, и против всех законов созданной им природы; что он превращает человека не то в раба, не то в машину; что такой строй служит делу дьявола и что он поэтому обречен и гибелен!

Иван Ильин

Один из самых оригинальных представителей консервативной мысли в России. Открыто поддерживал белое движение, последовательно.

В результате этого спор о свободе передвинулся и углубился. Оказалось, что он вращался на поверхности жизни и касался всего лишь некоторых отдельных видов личной свободы, о мере и о формах которой можно спорить и теперь, разрешая этот спорный вопрос различно в разных странах, ибо и здесь, как во всех человеческих делах, нет единого, спасительного рецепта для всех времен и народов.

Оказалось, что либералы не предусмотрели, что крайняя или несвоевременно и неуместно предоставленная свобода ведет к разнузданию и порабощению;

они не предугадали, что человек, не созревший для свободы, может злоупотребить ею в разнуздании и продать ее за личный или классовый интерес, за чистый прибыток; что в мире встанут поработители, которым он и отдастся в рабство; они сумеют зажать разнуздавшихся, извести людей чести и совести, сорганизовать злых, заставить своих новых рабов служить себе за страх пуще чем за совесть – и тогда посягнут на порабощение и всех остальных народов, всего мира.

Либералы с ужасом поняли, что они хотели совсем иного: они готовились к идиллии, а настал разврат.

И даже самые крайние – либералы, анархисты – с отвращением увидели безобразное буйство черни и живой ад тоталитарного коммунизма (князь Петр Кропоткин). Но было уже поздно. Безмерная свобода есть или ребяческая мечта или соблазн дьявола, а в жизни – то и другое вместе. Зло скрывается совсем не «в принуждении» и не в «государственности», как проповедовал Лев Толстой, а в безбожной и злой человеческой воле, которой безумно предоставлять «свободу». И потому

всякая свобода должна иметь свою меру и форму и притом у каждого народа – свою особую.

С другой стороны оказалось, что противники либерализма гораздо вернее предвидели опасности разнуздания и тирании; но и они отрицали только известные виды свободы, которые они считали развращающими и опасными. Они и не думали отвергать всякую свободу и всю свободу, но всегда разумели человека как существо самостоятельное, призванное к внутреннему (духовному) самоуправлению и самодеятельности.

Уже дохристианское римское право, выговорившее парадоксальное утверждение – «раб есть вещь», – не сумело и не захотело проводить в жизнь это духовно-противоестественное обобщение и постоянно отступало от него в сторону права и свободы. А после торжества Христианства, с его учением о личной, нравственно-ответственной и бессмертной душе, человек явился нам живым и творческим центром нравственной самодеятельности.

Николай Бердяев о том, чем страшен идол коллективизма

Самые последовательные антилибералы, вроде английского философа Гоббса, начинали с человеческой самодеятельности и свободы, пытаясь примирить и уравновесить множество состязающихся личных центров, не угашая их жизни и творчества; и никто не думал о возможности или желательности коммунистического бедлама.

Итак, новейшее тоталитарное государство явилось великим потрясением и для сторонников политической свободы и для их противников. Этого исхода, такой развязки никто не ожидал. Перед таким финалом старые споры потеряли свой смысл, и ныне весь вопрос должен быть поставлен и разрешен заново.

Историческое наказание было очень сурово и наставительно:

кто не дорожит свободой, этим Божьим благом, кто злоупотребляет или торгует им, тот лишается его, лишается целиком, до конца, до погибели, чтобы другие на его примере научились ценить его.

Мы имели в дореволюционной России свободу веры, исследования, слова, печати, труда, собственности, неполную свободу союзов, свободные выборы в законодательное собрание, чрезвычайно разветвленное и всестороннее общественное самоуправление – и роптали. И только тогда, когда пришла настоящая полная несвобода, цельная до конца, до погибели, тогда мы поняли, сколь свободны мы были в Императорской России и чего мы лишились. Не «мы, русская буржуазия», и не «мы, русская интеллигенция», а мы, русский народ всех званий, сословий и племен.

Ибо все утратили всё.

Андрей Амальрик о том, какие национальные идеи нас вдохновляют

Русские люди роптали на то, что недостаточно ограждены права личности; казалось бы, следовало им совершенствовать в стране соответствующие законы и порядки, ибо огражденность личных прав ни в одной стране не сваливалась с неба, но они «уверовали» в революцию, которая впервые «всё даст и устроит»; а революция отвергла личность и совсем отменила и попрала ее права.

Русские люди тянули к экспроприации и социализации земель – одни хотели получить чужое в неограниченном количестве и даром, другие «уверовали», будто русский мужик только и мечтает о том, чтобы ему ничего не принадлежало, а только – все общине; а революция отняла все у всех, погасила частную собственность и ввела вожделенный «социализм».

Русские люди роптали на государственную цензуру – «пусть всякий пишет, кто во что горазд, и пусть ему никто не мешает»; за эту глупую и наивную безмерность история подарила им коммунистическую монополию мысли, слова, печати и преподавания.

Русские люди отходили от своей Церкви и не участвовали в ее жизни, а о духовенстве рассказывали друг другу плоские анекдоты; и вот дьявол истории поднял вихрь безбожия, гонений и кощунств.

Тогда русский народ понял, что он был свободен и стал рабом; что Императорская Россия никогда не стремилась создать тоталитарный режим; что Россия при Государях строилась совсем не полицейским гнетом, как писали тогда радикальные газетчики, а национальным самоуправлением.

Только совсем неосведомленные и зложелательные иностранцы, да теперь свои доморощенные клеветники без стыда и совести могут говорить о «деспотическом строе» или о «народном рабстве» в России применительно к XX веку.

Алексей Рощин о том, как понимают в России силу, свободу и справедливость

Со стороны иностранцев это до известной степени понятно: они не понимают, что самое пространство всегда требовало в России децентрализации и самоуправления; что

опасность анархии всегда была в России больше, чем возможность авторитарного зажима;

что самое дыхание Православной Церкви обеспечивало нам признание личного начала и вовлечение сердца в строительство государства; что наши многоплеменность, многоязычность и многоверие делали у нас самоуправление неискоренимым; что самые властные русские государи, как Петр Великий, заботились больше всего о том, чтобы поднять народную самодеятельность; что самый консервативный русский царь, Николай Павлович, систематически подготовлял освобождение крестьян и прямо называл крепостное право «началом зла».

…Скажем же однажды сами себе: культура законности и свободы, бесспорно, нуждалась в России в дальнейшем совершенствовании, но к началу XX века русский народ имел в основном посильную для него свободу, которую он утратил целиком при Советах.

При императоре Николае II народная самодеятельность в России непрерывно крепла и росла: и в расцвете Земств и Городов, и в трудах Государственной Думы, и в движении за восстановление Православной Соборности, и в личной земельной собственности Столыпина, и в росте кооперации, и в движении за свободные рабочие союзы, и просто в не стесняемой правительством культурной инициативе самого населения на всех поприщах жизни. Словом: России грозило не «самодержавие трона», а разнуздание народа, над которым работали революционные партии; опасность лежала совсем не в «деспотическом режиме», а в неукрепленности массового правосознания; страшна была не реакция, а революция.

После революционного порабощения русский народ, может быть, поймет, что он жил доселе не в рабстве, а в свободе;

что свобода есть неотъемлемое право человека на законно урегулированную самодеятельность, но отнюдь не право на революцию или на грабеж; что свобода всегда будет иметь свои законные пределы; что у разных народов мера свободы бывает различна и что она зависит от укорененности и несоблазнимости общенародного правосознания.

Мы не сомневаемся: Россия вернет себе свободу, укрепит ее и приучит свой народ к свободной лояльности. Но в дьявольской школе тоталитарного коммунизма она научится ценить свободу, не злоупотреблять ею, не торговать ею и стойко блюсти ее законные пределы.

m.gazeta.ru

О ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ

О ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ

«Частная собственность связана с человеческою природою, с телесным и душевным устройством человека. С жизнью человеческого инстинкта. С теми внутренними мотивами, которые заставляют человека трудиться над внешними вещами и строить хозяйство. Эти внутренние мотивы, эти инстинктивные побуждения к труду нельзя „разрушать“ или „отменять“ безнаказанно. Частная собственность зовет человеческий инстинкт к труду; отменяя ее, надо заменить ее зов чем-нибудь равносильным. Но „идеал“ всеобщей зависимости, принудительности и несправедливости не заменяет этого зова ничем; напротив, он может вызвать только тяжелое отвращение к работе, настоящее бегство от труда. Всеобщую надежду на хозяйственную безуспешность нового строя, безмолвную всеобщую стачку личных инстинктов. И это самоизвлечение массового инстинкта, из хозяйственного процесса будет столь же естественным и психологически понятным, сколь фатальным для коммунистического строя.

А это означает, что введение коммунизма не только не скомпрометирует идею частной собственности, но окончательно реабилитирует ее».

«Каждый человек должен иметь в жизни такое „место“, где он мог бы хозяйственно- творчески стоять на ногах; ту сферу, о которой он имел бы право сказать: „мое, а не твое“. Это создаст из него живую ячейку общественного хозяйства и облегчит ему беззависимое и лояльное признание чужого достояния: „твое, а не мое“. Чем больше в народе таких живых хозяйственных ячеек, тем прочнее частнособственнический строй жизни. Напротив, чем больше в стране омертвевших хозяйственных ячеек, чем больше людей утратило хозяйственно-творческую почву под ногами, чем больше в народе кандидатов на звание „безработного“, а потом и настоящих безработных — тем ближе частнособственнический строй к катастрофе. Опасно не различие между богатым и бедным, а хозяйственная беспочвенность среди бедноты. Творческая бесперспективность среди низшего имущественного слоя».

«Частная собственность должна быть утверждена, но народ должен систематически воспитываться к верному пониманию ее идеи. Это воспитание должно связать внутреннее переживание частной собственности и внешнее распоряжение ею — с благородными мотивами и социальными побуждениями человеческой души и соответственно вскрывать и обезвреживать дурные мотивы и побуждения. Частная собственность есть власть: непосредственно — над вещами, но опосредованно — над людьми. Нельзя давать власть, не воспитывая к ней.

Частная собственность есть свобода. Нельзя предоставлять свободу, не приучая к ее благоупотреблению. Частная собственность есть право: этому праву соответствуют не только юридически-выговоренные обязанности, но и нравственно-социальные, и патриотические — нигде не оформленные и не выговоренные обязательства. Частная собственность означает самостоятельность и самодеятельность человека: нельзя исходить из предположения, что каждый из нас „от природы“ созрел к ней и умеет ее осуществлять в жизни.

Только сильный и духовно воспитанный дух сумеет верно разрешить проблему частной собственности и создать на ее основании цветущее и социальное хозяйство. И в этом отношении частная собственность подчинена всем основным законам человеческого духа».

biography.wikireading.ru

Смотрите так же:

  • Нуждаемость алименты Как взыскать алименты на совершеннолетних? По общему правилу выплата алиментов, взыскиваемых в судебном порядке, прекращается, когда ребенок достиг совершеннолетия, то есть 18-летнего возраста, или когда несовершеннолетний приобрел полную […]
  • Совокупный доход для субсидии на оплату жкх Субсидии на оплату ЖКХ Ситуация с коммунальными услугами в РФ очень изменчивая. Рост платы за услуги зачастую превышает рост пенсий и зарплат снижая тем самым финансовые возможности граждан. В таких условиях многим стоит пересчитать свои […]
  • Пенсия инвалидам 2 группы в 2018 году с детьми Пенсию инвалидам второй группы в 2018 году в РФ Присвоение любой формы инвалидности в Российской Федерации происходит только по медико-социальным показателям. Инвалидность второй категории назначается людям, которые считаются […]
  • Правило хорд Окружность Окружностью называется фигура, состоящая из всех точек плоскости, находящихся от данной точки на данном расстоянии. Данная точка называется центром окружности, а отрезок, соединяющий центр с какой-либо точкой окружности, — […]
  • 18 видов судебного разбирательства по законам ману Український юридичний портал Законы Ману (Манусмрити — запомненное от Ману, Манавад-хармашастра — Наставление Ману в дхарме) представляют собой сборник религиозно-моральных наставлений, изложенных в стихо­творной форме от имени […]
  • Пенсии для инвалидов в 2012 году Кому и на сколько повысят пенсию с 1 апреля? На вопросы читателей «Комсомолки» ответила заместитель управляющего Омским отделением Пенсионного фонда Галина Горст. - Здравствуйте, меня зовут Глафира Нестеровна. Я получаю только пенсию по […]