Получить высшую меру наказания

Власть и право

Казнь с отсрочкой

В Госдуме предложили применять к террористам смертную казнь с отсрочкой

В Госдуме предложили предоставить судам право на следующую формулировку в случае особо тяжких преступлений: приговорить к смертной казни с отсрочкой наказания. Вместо этого будет применяться пожизненное заключение, а отсрочка будет действовать до того времени, пока фактическая казнь не будет узаконена. Ранее пресс-секретарь Совета Европы Даниэль Хольтген напомнил о несовместимости смертной казни с членством в организации.

Алексеева поддержала предложение убрать из УК упоминания о смертной казни

Совет Европы напомнил о несовместимости казней с членством в организации

Пан Ги Мун призвал не казнить террористов

Председатель комитета Госдумы России по безопасности и противодействию коррупции Василий Пискарев предложил для особо тяжких приговоров применять следующую формулировку в решении суда: приговорить к смертной казни с отсрочкой наказания. Вместо высшей меры к осужденному будет применяться пожизненное заключение.

«Мы идем к гуманизации Уголовного кодекса, но в случаях совершения особо тяжких преступлений, когда страдает огромное количество людей, когда погибают люди от взрывов, от террористических актов, чтобы в приговоре прописывали высшую меру наказания, но отсрочивали наказание до того, как появится понимание, что надо эту меру применять», — пояснил депутат.

Сейчас суды не выносят решений о смертной казни — на нее наложен мораторий, а максимально суровым приговором является пожизненное лишение свободы. Сам Пискарев с 2012 по июнь 2016 года состоял в должности первого заместителя председателя Следственного комитета России. В настоящее время работает старшим преподавателем кафедры уголовно-процессуального права ФГБОУ ВО «Московский государственный юридический университет имени О.Е. Кутафина (МГЮА)».

Он отметил, что лично участвовал в раскрытии ряда громких террористических актов, в том числе в московском метро, в «Невском экспрессе», и уверен, что такие страшные преступления должны караться самым суровым образом.

Он также выразил надежду, что и в России, и в Европе в свое время придет понимание необходимости применения смертной казни. После теракта в петербургском метро Пискарев выступил за применение к террористам высшей меры наказания, сообщает «Интерфакс».

Два месяца назад международная правозащитная организация Amnesty International опубликовала отчет, из которого следует, что число смертных казней во всех странах мира в 2016 году сократилось на 37%.

«Всего в ушедшем году были казнены 1032 человека, что на 602 казненных меньше, чем в 2015 году. При этом доклад составлен без учета данных о количестве смертных приговоров, приведенных в исполнение в Китае, где данные о количестве казней составляют государственную тайну», — отмечается в документе.

Больше всего казней произошло в Иране (567 человек), на долю которого в ушедшем году пришлось 55% всех приведенных в исполнение смертных приговоров. В числе лидеров по лишению жизни преступников остаются Ирак, Саудовская Аравия, Пакистан и Египет. Единственной страной в Европе, где в ушедшем году применялось наказание в виде смертной казни, оказалась Белоруссия.

В январе 2017 года глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева поддержала предложение председателя комитета Госдумы по госстроительству и законодательству Павла Крашенинникова убрать из Уголовного кодекса все упоминания о смертной казни.

«В Конституции у нас записано, что не должно быть смертной казни. Но она не была отменена. Президент Ельцин наложил мораторий на смертные приговоры, он действует до сих пор. Но отмены, как положено по Конституции, нет. Давайте жить по Конституции», — сказала правозащитник.

Число казней в 2016 году снизилось более чем на 30%

Она также отнесла упоминания о высшей мере в главном документе России к жестокости самих граждан.

«Потому что народ у нас очень свирепый, и многие против отмены смертной казни. Я считаю, что смертная казнь не государственное дело, потому что не государство дает жизнь. Ее дает Бог, пускай он и отнимает. Опыт человечества показывает, что в тех государствах, где отменили смертную казнь, не возрастает число преступлений, за которые она полагается. То есть как средство предотвращения преступлений смертная казнь не работает», — сказала Алексеева.

В октябре 2016 года пресс-секретарь Совета Европы Даниэль Хольтген в своем твиттере напомнил о несовместимости смертной казни с членством в организации.

«Введение смертной казни несовместимо с членством в Совете Европы», — написал он.

Последняя казнь в России была приведена в исполнение в августе 1996 года.

m.gazeta.ru

Казнь через казну

Спекуляцией в Советском Союзе можно было заработать в том числе и клеймо «враг народа»

45 лет назад, в феврале 1962 года, Президиум Верховного совета СССР принял указ о применении высшей меры наказания за получение взятки «в особо крупном размере». Этим и другими не менее жесткими актами, касающимися должностных и экономических преступлений, советские власти впервые в истории права установили четкую денежную границу, нарушение которой грозило смертной казнью. Любой спекулянт, расхититель или взяточник, обогатившийся больше чем на 100 тыс. руб., рисковал получить «вышку».

Суровые меры, предложенные Никитой Хрущевым для борьбы с преступлениями в экономической сфере, не были принципиально новым явлением в отечественном уголовном праве. Злоумышленников, покусившихся на финансовое благополучие государства, в России начали наказывать лишением жизни еще в те времена, когда деньги имели весьма ограниченное хождение, а подавляющая часть населения питалась в основном тем, что выращивала своими руками. Первыми такими преступниками на Руси были фальшивомонетчики, упоминание о которых есть в летописях XV века. За свой вредный промысел они приговаривались к изуверскому наказанию — заливанию в горло расплавленного свинца или олова. Иногда фальшивомонетчикам придумывали другие кары: в частности, Иван Грозный помимо традиционной казни практиковал варение преступников в огромных котлах, сжигание на медленном огне и колесование.

До начала НЭПа иметь предпринимательскую жилку и не бояться быть расстрелянным за это дозволялось только рабочим и крестьянам

По мере того как развивались торговые отношения, список проступков, за которые полагалось лишение жизни, расширялся. В частности, в XVII веке повешение и отсечение головы грозило за незаконную торговлю ревенем и табаком. Петр I преступников, нарушающих установленные законы о торговле, карал кнутом и шпицрутенами — наказаниями, которые представляли собой замаскированные способы казни, так как они часто заканчивались смертью осужденного. Самым спокойным временем для российских мошенников и аферистов всех мастей, пожалуй, был период между второй половиной XVIII века и февральской революцией 1917 года. Начиная с правления Екатерины II и заканчивая казнью декабристов в 1826 году высшая мера официально не применялась, а Николай I и последующие монархи если кого и казнили, то только политических преступников, а всех остальных предпочитали отправлять на каторгу.

После того как в октябре 1917 года к власти пришли большевики, для деятелей черного рынка, наоборот, настали самые тяжелые годы: их махинации приравнивались к особо опасным государственным преступлениям, каравшимся расстрелом. Причем часто революционные суды даже не смотрели, на сколько преступники обворовали государство. Для вынесения смертного приговора «тройкам» и «пятеркам», рассматривавшим такие случаи в ускоренном темпе, зачастую было достаточно одного лишь факта правонарушения. Если вскрывалась преступная сеть, расстрелять могли всех ее участников поголовно. Например, в 1919 году по делу о систематических хищениях грузов из вагонов и складов железной дороги в Ташкенте к исключительной мере наказания были приговорены девять человек, среди которых был уборщик поезда, проводник и стрелочник.

Нередко случалось, что меру наказания за такого рода преступления определяла не столько тяжесть проступка, сколько происхождение преступника. Инструкции тех лет гласили, что «лица пролетарского и полупролетарского происхождения могут рассчитывать на снисхождение», в иных случаях «в отношении должностных лиц и представителей спекулятивного мира» правосудие должно было осуществляться «со всей неукоснительностью».

В 1930-е годы преступники, покусившиеся на имущество госпредприятий, колхозов и кооперации, приравнивались к врагам народа. Их дела рекомендовалось рассматривать «с максимальной быстротой», что означало, выражаясь языком сталинской пропаганды, «не миндальничать», а сразу приговаривать подсудимых к расстрелу. Для борьбы с такими преступниками в 1937 году в НКВД был создан специальный отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности и спекуляцией, благополучно просуществовавший до 1990-х годов.

После войны, в 1947 году, советские власти, стремясь показать всему миру, что и СССР ничто гуманное не чуждо, приняли постановление об отмене смертной казни и предложили сделать то же самое другим странам. Однако время, когда максимальным наказанием было 25 лет тюрьмы, продолжалось недолго: 1 октября 1950 года смертные приговоры были вынесены высокопоставленным партийным чиновникам, обвиненным в заговоре и попытке захвата власти по так называемому ленинградскому делу. Впрочем, спекулянты и расхитители соцсобственности могли чувствовать себя относительно спокойно: в случае поимки им, скорее всего, грозило лишь тюремное заключение. Скажем, спекулянты валютными ценностями вполне могли отделаться и тремя годами тюрьмы, а максимальный срок, который они могли получить, составлял восемь лет.

Однако в начале 60-х годов Хрущев решил снова закрутить гайки, заставив воров, взяточников и спекулянтов вспомнить расстрельную романтику революционных лет.

В ходе «экономических» процессов на одной чаше весов Фемиды всегда оказывались нажитые подсудимыми деньги

Изменения в Уголовном кодексе союзных республик, принятые в 1961-1962 годах по инициативе Хрущева, предусматривали смертную казнь за хищение государственного и общественного имущества, за изготовление или сбыт поддельных денег и ценных бумаг, валютные операции, а также получение взятки. Обычная градация — значительный, крупный и особо крупный размер ущерба — была законодательно конкретизирована. Теперь высшая мера наказания неотвратимо применялась, как только размер похищенного или полученного от взяткодателей превышал 100 тыс. руб.

Интересна причина, которая побудила Хрущева пойти на ужесточение законодательства. По свидетельствам очевидцев, на принятие закона, предусматривающего расстрел за хищения государственного имущества, незаконные валютные операции и другие экономические преступления, повлиял знаменитый «кухонный спор» между Хрущевым и вице-президентом США Ричардом Никсоном, состоявшийся в 1959 году. Политические деятели, приводя различные аргументы, доказывали преимущества своего государственного строя. В ходе спора Никсон указал Хрущеву на большое количество всевозможных спекулянтов, фарцовщиков, валютчиков в СССР, и якобы советского лидера это так разозлило, что он велел немедленно представить ему отчет о реальном положении дел. Судя по тому, как его описывал руководитель отдела Второго главного управления КГБ (контрразведки) Сергей Федосеев, которому поручили борьбу с валютчиками, доклад вряд ли мог порадовать первого секретаря ЦК КПСС.

Никита Хрущев мог быть доволен активным применением своих жестких мер против спекулянтов, но не их результатами

«В начале 60-х годов московский черный рынок мало чем отличался от валютных толкучек арабского Востока,— вспоминал впоследствии Федосеев.— Тут тоже существовала своя иерархия: бегунки, перекупщики, хранители товара, связные, телохранители, посредники и купцы. Видимая часть черного рынка — это осаждавшие иностранцев фарцовщики и бегунки. Посредники же, оставаясь в тени, создавали личную вспомогательную сеть из 20-30 бегунков и замыкались на ‘купцов’ — так тогда называли теневых акул черного рынка, обладавших значительным капиталом. Они были известны по кличкам лишь узкому кругу лиц и избегали самостоятельных контактов с иностранцами. Роль наводчиков играли бегунки и посредники — они прокладывали ‘купцам’ дорогу и подготавливали условия для их деликатной работы».

Торговля иностранными деньгами на черном рынке представляла собой чрезвычайно прибыльные дело, учитывая те ограничения, которые власти налагали на денежный обмен. Туристы, въезжающие в СССР, должны были менять валюту по официальному курсу, в то время как бегунки предлагали цену в пять-шесть раз выше. А жителю СССР, готовящемуся совершить заграничное путешествие, разрешалось поменять не более 30 руб. по курсу от 40 до 60 коп. за доллар в разные годы. Полученной валюты явно не хватало для приобретения за рубежом модных вещей и магнитофонов, и потому советские туристы, наплевав на «облико морале», охотно отдавали валютчикам по 5 руб. за доллар.

Самыми заметными фигурами среди московских валютчиков были Ян Рокотов, Владислав Файбишенко и Дмитрий Яковлев. Им удалось наладить прочные связи с сотрудниками иностранных посольств, которые поставляли им инвалюту. Рокотов также был близок с учившимися в военных академиях арабскими офицерами, которые в больших количествах снабжали его золотыми монетами, также вмиг расходившимися по подпольным каналам. Впрочем, относительная легкость и безнаказанность, с которой они занимались своим промыслом, объяснялась тем, что советские службы, прекрасно осведомленные об их деятельности, хотели перед арестом внимательно изучить все их связи. Осенью 1960 года, видимо посчитав, что ничего полезного от них больше не получить, КГБ в течение короткого времени задержал всех преступников с поличным. При обыске у них нашли золотые монеты общим весом 12 кг, большое количество иностранной валюты и другие ценности. По подсчетам следователей, за все время деятельности троицы ее общий оборот составил более чем 20 миллионов в рублях, имевших хождение до 1961 года, или 2 миллиона новых для того времени рублей.

Исток теневых денег находился в низовой торговой сети, но дотекали они до самых верхов

Обо всем этом и рассказали Хрущеву. «Как только речь зашла о валютных махинациях Яна Косого,— писал Федосеев, который вместе с председателем КГБ Александром Шелепиным докладывал ‘дорогому Никите Сергеевичу’ результаты расследования,— Хрущева словно подменили: ‘Что ждет Рокотова и Файбишенко?’ Я объяснил, что действующее законодательство дает право суду приговорить Рокотова и Файбишенко к пяти-шести годам тюремного заключения. Хрущев насторожился и с недоверием посмотрел на меня. Я продолжил свои пояснения, заметив, что, согласно принятому недавно указу Президиума Верховного совета СССР, срок наказания за нарушение правил о валютных операциях и контрабандную деятельность увеличен до 15 лет. Но указ этот был принят после того, как Рокотов и Файбишенко оказались под арестом, и потому такая мера наказания не может быть применена к ним — в соответствии с общепринятой в мире юридической практикой закон обратной силы не имеет. Нарушение такого порядка неизбежно вызовет негативную реакцию за рубежом, и ему нельзя будет дать убедительную мотивировку. ‘Это может отрицательно сказаться на наступившем потеплении в наших отношениях с Западом’,— дополнил меня Шелепин. Доводы, которые казались нам достаточно убедительными, вызвали у Хрущева прилив гнева».

Вскоре по настоянию Хрущева было проведено новое разбирательство, и в результате валютчикам вопреки всем юридическим принципам дали по 15 лет. Но и такой приговор генсека не удовлетворил. «Да за такое самих судей судить надо!» — кричал он, размахивая газетой с заметкой о состоявшемся суде и вовремя подложенным ему письмом рабочих ленинградского завода «Металлист», выражавших возмущение мягкостью решения Московского городского суда и требовавших решительно покончить с «чуждыми советскому обществу тенденциями». Все это в итоге вылилось в то, что в июле 1961 года по требованию Хрущева Президиум Верховного совета СССР принял новый указ, устанавливающий смертную казнь за ряд экономических преступлений, совершенных «в особо крупных размерах».

Как рассказывал Федосеев, после этого события развивались стремительно. Было проведено еще одно разбирательство, и заседавший неполных два дня суд приговорил Рокотова, Файбишенко и Яковлева к исключительной мере уголовного наказания — расстрелу. И вот что показательно: если первые слушания наделали много шума и привлекли всеобщее внимание (в зале суда не могли разместиться все желающие), на этот раз средства массовой информации уклонились от сколько-нибудь подробного освещения процесса. Было решено ограничиться скупым тассовским информационным сообщением. Вскоре все три «купца» были казнены. Так и закончилось это громкое «валютное дело».

Дело валютчиков положило начало череде «экономических» процессов, которые заканчивались смертными приговорами. Расстреливались не только валютчики, но и крупные деятели хозяйственной сферы, уличенные в хищениях социалистической собственности, начиная от банального воровства и заканчивая подпольной предпринимательской деятельностью с использованием государственных станков и материалов.

Один из киргизских хозяйственников вспоминал: «На рубеже 50-60-х годов Фрунзе был городом невиданного в советской провинции промтоварного изобилия. То, что в других республиканских столицах было в постоянном дефиците — белье, тюль, гардинное полотно, ковровые дорожки,— во Фрунзе можно было купить относительно свободно. Секрет был прост: нашлась здесь группа предприимчивых и изобретательных людей. Творцы трикотажного изобилия действовали с ведома самого высокого республиканского начальства». В начале 60-х недоброжелатели предпринимателей из Фрунзе написали кляузу в Москву. Как и в случае с валютчиками, Хрущев был возмущен деятельностью трикотажников и приказал быстро навести порядок. Были произведены аресты, обыски, состоялся суд, который приговорил 21 человека к высшей мере наказания. В этой истории советское правосудие тоже нарушило общепринятые юридические нормы, придав указу 1961 года обратную силу: большую часть своих преступлений трикотажники из Фрунзе совершили до принятия этого акта, но, как и в деле с валютчиками, это не помешало советскому правосудию наказать преступников задним числом.

Как и во Фрунзе, в других частях СССР в 95% случаев в крупных хищениях уличались руководители и служащие госпредприятий, использовавшие служебное положение для организации подпольного бизнеса. И в половине случаев это были чиновники, задействованные в торговле, которые в обход советской системы распределения разрабатывали свои схемы сбыта дефицитных товаров.

Как правило, подпольная торговля приносила доходы, которых с лихвой хватало и на ревизоров, чтобы они не очень вглядывались в бухгалтерские отчетности, и на рядовых сотрудников магазинов и складов, получавших солидную прибавку к официальной зарплате. Прокуратура СССР в своих отчетах ежегодно констатировала, что практически в каждом случае хищения шли рука об руку со взятками, передававшимися руководящим и контролирующим чиновникам. Коррупция достигала самых высоких уровней власти, и в милицейской отчетности 60-х годов упоминались случаи самоубийства заместителей министров, «запутавшихся в преступных связях и опасавшихся неотвратимого наказания». Зачастую такие опасения были вполне оправданными.

Пойманный за руку предприниматель, не желая отвечать за все в одиночку или рассчитывая на смягчение участи, сдавал подельников во властных структурах. Именно такой была развязка дела Ройфмана и Шакермана, которые в конце 50-х организовали на базе Краснопресненских лечебно-производственных мастерских при психоневрологическом диспансере цеха по производству шерстяных изделий. «Оснастив цеха изготовленным на промышленных предприятиях и приобретенным ими за крупные взятки оборудованием,— вспоминал следователь, который вел это дело,— они не регистрировали это оборудование, а согласовывали и регистрировали нормы выработки, установленные для ручного труда. Производя за счет оборудования огромное количество свитеров, джемперов, пуловеров, спортивных костюмов, кофт и других изделий из шерсти, реализовывали товар через соучастников — работников галантерейных магазинов и палаток. В преступную деятельность только одной группы, действовавшей на базе Краснопресненских лечебно-производственных мастерских, было вовлечено в общей сложности более 300 человек в различных регионах страны. В Дзержинском районе, используя труд психически неполноценных граждан-инвалидов, расхитители организовали нелегальное производство химических средств — хлорвиниловую пленку. В течение трех лет эта группа похитила более 30 млн руб.». Этому прибыльному бизнесу, казалось, ничто не угрожало, поскольку его «крышевали» высокопоставленные офицеры БХСС. Но донос на Шакермана в КГБ написал муж его любовницы, и всегда готовые насолить милиционерам оперативники с Лубянки довели цеховиков и их покровителей из МВД до суда и высшей меры наказания.

Однако затем подобные случаи стали скорее исключением, чем правилом. Тех, кто на следствии держался до конца и не сдавал свою «крышу», к расстрелу не приговаривали. К примеру, следователь БХСС Евгений Грызунов, раскручивая дело о злоупотреблениях на одном из предприятий, жаловался на то, что прокурорскую санкцию на арест некоего Хасанова, который считался организатором подпольного бизнеса, пришлось ждать несколько месяцев,— подозреваемый «имел покровителей и связи на самых разных уровнях». Более того, как писал Грызунов, благодаря своим связям Хасанов мог даже совершить впечатляющий карьерный скачок: «Так, его хорошо знали достаточно весомые фигуры из правительственного и партийного аппарата республики. По их протекции он готовился перейти на более высокий пост заведующего хозяйственно-административным отделом обкома партии». Поддержка на высоком уровне сыграла свою роль и после того, как Хасанов был арестован. Советский суд, обязанный быть беспощадным в таких делах, проявил гуманность и, хотя обвинение требовало высшей меры наказания, приговорил его к 15 годам тюрьмы.

Но ни один теневой предприниматель не мог быть уверенным, что его не сделают козлом отпущения во время очередной кампании по борьбе за сохранность народного добра и не насчитают ему «особо крупный размер» хищений. А в этом случае его ждал расстрельный коридор тюрьмы, где приводили в исполнение высшую меру наказания. Зная о такой перспективе, немалое число цеховиков, расхитителей и взяточников начинало открыто тратить нетрудовые доходы — покупать дачи, антиквариат, кутить в ресторанах. В 1970-е годы рассказывали о подпольном советском мультимиллионере, который перед неизбежным арестом нанял круизный лайнер и вместе с красивыми девушками и следившими за ним милиционерами около месяца путешествовал по Черному морю как арабский шейх.

У остальных масштаб хищений и разгула был куда меньше. Сотрудник ОБХСС Михаил Фомин вспоминал: «Начальник компотного цеха пьянствует, ведет разгульный образ жизни, часто с женщинами посещает рестораны в рабочее время, тратит большие суммы денег. А фамилия его Липовский. Липовский — это кот, выбирает молодых, а самому-то под пятьдесят, в ресторан водит даже в дневное время. Своей семьи не имеет, вот и бесится, деньги швыряет направо и налево, не считая. А тем, кто отказывает в ‘любви’, Липовский создает обстановку, от которой единственный выход — увольнение».

Как писал Фомин, после ареста «Липовский, бригадиры, да и работники торговли — соучастники хищений — на допросах не упорствовали, да и деваться, как говорится, им было некуда: документы по своей силе доказательств совершенных преступлений опровергнуть они не могли. В своих признательных показаниях расхитители подтвердили конкретные факты хищений денежных средств — с одной тонны компота наживали 500 руб., которые делились на паритетных началах. Лишь Липовский находился в привилегированном положении, ему отдавалась львиная доля барыша. Московский городской суд приговорил расхитителей, а их осуждено 12 человек, к длительным срокам лишения свободы с конфискацией имущества, крупных сумм денег, ценностей, нажитых преступным путем. И в этом случае Липовский оказался в ‘привилегированном’ положении: суд определил ему меру выше тех сроков наказания, которые получили остальные участники хищений». Под «привилегированным» наказанием Фомин, очевидно, имел в виду смертный приговор, который, судя по поведению Липовского до ареста, вряд ли стал для него неожиданностью.

Ядгар Насриддинову (в центре) обвиняли в продаже помилований, но ее уголовное дело было прекращено

Всего в годы хрущевской кампании против экономической преступности по законам 1961-1962 годов было казнено около 8000 человек. Но принесло ли это какие-либо результаты? Советские экономисты, исследовавшие статистику противозаконных действий, пришли к неутешительному выводу: в 60-х годах количество экономических преступлений не только не уменьшилось, но, наоборот, возросло. Суровые меры, предложенные Хрущевым, лишь загнали хищения в еще более глубокое подполье, чем немало способствовали дальнейшему укреплению теневой экономики. Другим последствием репрессий в хозяйственном секторе стало снижения общего уровня управленческих кадров — вместе с преступниками пострадало немало талантливых руководителей с предпринимательской хваткой, которые не столько вредили, сколько помогали советской экономике. Возможно, поэтому после смещения Хрущева маховик экономических репрессий начал сокращать свои обороты. При Брежневе и его преемниках число приговоренных к смертной казни за взятки и хищения сократилось в несколько раз, при том что общее количество осужденных по этим статьям оставалось примерно на том же уровне. В практике советского правосудия стали широко применяться помилования, на которые могли рассчитывать не только расхитители народного добра и взяточники, но самые опасные уголовники — убийцы, грабители и насильники. За те 18 лет, пока генеральным секретарем был Брежнев, в РСФСР было расстреляно около 7000 человек — примерно столько же, сколько за последние три года хрущевской власти.

Министр рыбной промышленности Александр Ишков, заподозренный в темных делах, все-таки сумел сохранить светлый образ в глазах советского правосудия

Решительно бороться против взяточничества и хищений пытался Юрий Андропов. Но к тому времени партийный аппарат был коррумпирован вплоть до самых верхов. При распределении подпольных доходов действовала отработанная годами схема: каждый чиновник передавал половину «левых» денег своему начальнику, тот, тоже половину,— своему, и так до самых высоких руководителей. Андропов инициировал несколько громких процессов, в которых фигурировали имена руководителей Государственного импортного управления Смелякова и Павлова, начальника управления торговли Мосгорисполкома Трегубова, бывшего заместителя министра внешней торговли СССР Владимира Сушкова и других чиновников, уличенных в коррупции «в особо крупных размерах». Но даже в эпоху столь активной партийной зачистки далеко не все судебные разбирательства заканчивались смертными приговорами. Наоборот, по сравнению с хрущевскими временами решения отличались сравнительной мягкостью: например, Владимира Сушкова осудили на 13 лет, а в 1992 году вообще отпустили. Некоторым крупным руководителям, получавшим толстые конверты едва ли не в открытую, даже не предъявляли обвинений, ограничиваясь политическим забвением. Среди таких руководителей — бывший министр рыбной промышленности Александр Ишков, которого называли создателем системы хищений в его отрасли. А дело председателя Совета национальностей Верховного совета СССР Ядгар Насриддиновой, которую обвиняли в том, что она подписывала помилования за 100 тыс. руб., было прекращено за отсутствием состава преступления. Однако, как и хрущевская, андроповская кампания по борьбе с коррупцией и черным рынком оказалась столь же бессмысленной и бесполезной.

www.kommersant.ru

Система исправления и наказания, высшая мера наказания

Есть такие отрасли жизнедеятельности человека, где человечество уже тысячелетиями топчется на месте. «Высшая мера наказания» — как раз одно из таких направлений. За более, чем 5000 лет так ничего нового никто и не придумал: либо казнь, либо пожизненное заключение.

Мы всем и всегда говорим, если проблема не решается, попробуйте взглянуть на нее сверху, понять причины ее возникновения, может быть тогда вам удастся понять, как ее надо решать.

Изначально мы хотели разнести две темы «Система исправления и наказания» и «Высшая мера наказания» по разным страничкам. Однако эти главы могут быть прочитаны ТОЛЬКО вместе и ТОЛЬКО вместе осознаны. Не пытайтесь сразу комментировать прочитанное, не пытайтесь сразу же становиться нашим ярым сторонником или противником — попытайтесь сложить в голове предлагаемую модель. На примере именно этой главы Вы сможете понять, как возникла и наполняется вся «Новая философия».

СИСТЕМА ИСПРАВЛЕНИЯ И НАКАЗАНИЯ

Если внимательно взглянуть на систему исправления и наказания разных стран, мы увидим, что хоть в России, как и в других областях жизнедеятельности человека, эта система и приобрела свои особые черты, но, так или иначе, все они похожи. Практически везде за правонарушения следует незамедлительная расплата в виде заключения под стражу. В очень многих странах существуют категории людей, которым нравится жить по тюрьмам, потому что, сроднившись с преступным сообществом, «на гражданке» они являются никем, за то именно в своей среде они пользуются уважением.

Людей сажают не только за убийства и расхищение миллионов, но и за мелочи, например, воровство буханки хлеба в магазине. Из-за этого в огромном количестве плодятся тюрьмы и исправительные колонии. На строительство тюрем, содержание охранников и самих заключенных тратятся колоссальные государственные средства.

Некоторые преступники не мыслят себе жизни на воле и, выйдя из тюрьмы, сразу же специально совершают преступления, чтобы только снова вернуться обратно. Из-за этого в тюрьмах матереет блатная дедовщина, и ломаются судьбы новых и особенно молодых заключенных.

Очевидно, что заключение, или расстрел преступников – это уже результат действия системы наказания. Давайте попробуем понять какую цель должна преследовать система наказания преступников? Для сравнения возьмем пример с ребенком и горячим утюгом: задача родителей объяснить ребенку, что горячий утюг трогать не надо. Но уж если ребенок его потрогал – в его же интересах больше так не поступать. Так же должна работать и система исправления и наказания: человек должен сам понимать, что не следует преступать Закон. Но уж если он не внял голосу разума и совершил преступление, то пройдя через систему исправления и наказания, человек должен осознать, что последствия повторения ошибки могут быть куда печальнее.

Нынешняя система исправления и наказания предусматривает определенное наказание за определенные преступления. Совершил преступление – отбыл наказание и все на этом закончилось. Не секрет, что в такой системе некоторые люди совершают преступления не однократно, более того, не так и мал процент заключенных, имеющих 3 ходки и более! Вопрос: какова вероятность того, что если человек уже трижды попадал в тюрьму, то выйдя из нее, он будет жить по Законам общества? Ответ напрашивается сам собой – минимальна!

Существует еще один вопрос: какова полезность для общества человека, слишком долго сидящего в тюрьме. Ответ – не просто минимальна, а отрицательна. Мало того, что государство должно его кормить и одевать, оно должно выделять деньги на строительство мест заключения и содержание охранников. Но отсидев слишком много, человек уже никогда не сможет нормально адаптироваться и влиться в нормальное общество. Уж очень неразумно получается: мало того, что человек совершил преступление против общества, так еще общество за свой счет будет его перевоспитывать. А он, в свою очередь уже насидит столько, что не только не сможет своим трудом принести пользу обществу, но и даже отработать на него потраченное не сумеет. Самый большой перекос возникает с сидящими пожизненно: им и работать нельзя давать, потому что любое орудие труда может им послужить орудием убийства себе подобных или охранников: ведь больше пожизненного срока все равно не дадут. А общество кормит их, поит, одевает, выгуливает, охраняет, на все на это тратятся колоссальные ресурсы государства, а, собственно, ради какой цели?

Есть какой-то предел, и мы считаем, что это 15 лет. Если человек просидел в общей сложности более 15 лет за свою жизнь, то ни о каком нормальном возвращении в общество и тем более о принесении им пользы обществу уже речи идти не может.

Из всего вышеизложенного и родилось следующее предложение:

Принцип №1: разделить все преступления на 2 категории: первая и малочисленная – это категория особо тяжких преступлений, в обязательном порядке требующая заключение под стражу. Вторая – все остальные преступления.

Принцип №2: При наложении на преступника меры наказания в виде заключения под стражу по первой категории преступлений – преступник, безусловно, должен быть отправлен в тюрьму. Если же преступление попадает под вторую категорию, то у преступника должен быть выбор:

  • сесть в тюрьму, отсидеть ровно половину наложенного срока и таким образом свой срок исчислять как 1/2 от наложенного,
  • сесть под домашний арест на 2/3 всего срока, т.е. каждый день ходить отмечаться в ближайшем отделении милиции, и тогда свой срок исчислять как 2/3 от наложенного,
  • жить обычной жизнью, но тогда свой срок исчислять полностью.
  • Принцип №3: Если преступник выбрал 1 или 2-й метод отбывания наказания, но нарушил его условия (сбежал из тюрьмы, уехал в отпуск и не отметился), то автоматически ему зачислить весь срок заключения.

    Принцип №4: Все сроки заключения, полученные в течение жизни человеком должны учитываться. При накоплении в общей сложности 15 лет заключения, преступник должен автоматически получать «Высшую меру наказания».

    Т.е. неважно, когда и какие конкретно человек совершал преступления, какие сроки за них получал. Важна только итоговая сумма: как только «накопил» 15 лет – получи «высшую меру наказания».

    При подобной системе в течение года в государстве от 50 до 100 человек будут получать высшую меру наказания. Это, безусловно, много. Однако если посмотреть статистику смертности в тюрьмах, т.е. сколько заключенных погибает от рук охранников, в разборках друг с другом, от болезней и в результате самоубийства, не выдержав тюремных условий, мы увидим, что общее количество смертей не только уменьшится, но и будет изменено качество: смерть будет выбирать не слабых и случайных заключенных, а общество будет системно избавляться от самых плохих его представителей.

    Для того чтобы понять какая система лучше: нынешняя или предлагаемая, необходимо просто их сравнить, посмотрев, что хорошего в каждой из них.

    В нынешней системе, безусловно, хорошо то, что даже самому отпетому преступнику сохраняют жизнь.

    Если посмотреть внимательно, то предлагаемая система исправления и наказания позволяет решить большое количество принципиальных проблем:

    • Нет необходимости принудительно сажать и в обязательном порядке сидеть за мелкие преступления;
    • Многие глупости, за которые сегодня сажают молодых, больше не будут ломать им в тюрьмах жизни, за то будут им замечательной наукой и стимулом в будущем вести порядочную жизнь;
    • Полностью сама собой исчезнет «зековская» культура и дедовщина, потому что бравировать количеством ходок будет не престижно, да и особо некому;
    • В обществе к оступившимся изменится отношение от презрительно-отталкивающего, как сегодня, к снисходительному;
    • Предыдущие четыре пункта дадут огромнейший положительный морально-психологический эффект в обществе, который и переоценить-то сложно;
    • Жить хочется всем, поэтому постепенно накапливая в течение жизни сроки даже за мелкие преступления, чувствуя неукротимое приближение к заветной отметке «15 лет», человек все больше и больше будет думать и стремиться к ведению общественно правильного образа жизни;
    • Сократится количество преступлений и особенно тяжелых преступлений;
    • Сократится смертность среди заключенных в тюрьмах;
    • Резко сократится количество тюрем за ненадобностью;
    • Большинство оставшихся тюрем не будет смысла не то, что ограждать бетонным заборами, рвами и колючей проволокой, а даже и высоким забором ограждать не будет особого смысла: захотел преступник – ушел из тюрьмы, но тогда ему засчитали полный срок. Сколько лет он при этом «накопит» — его личное дело;
    • Предыдущие три пункта дадут колоссальную экономию государственных средств, потому что не будет необходимости строить и содержать такое огромное количество исправительных учреждений, резко можно сократить численность органов внутренних дел и еще серьезнее сократить численность работников исправительных учреждений;
    • И не надо забывать об огромной пользе предлагаемой методики «высшей меры наказания» для нужд развития общества.

    Почему в предлагаемой системе преступник будет действительно бояться приближения к 15-ти летнему рубежу, и чем так страшна «Высшая мера наказания», что только вероятность ее получения будет априори останавливать человека от совершения преступления?

    ВЫСШАЯ МЕРА НАКАЗАНИЯ

    Давайте рассмотрим сегодняшнюю ситуацию со смертной казнью. Есть два мнения: сторонников и противников. Это два диаметрально противоположных мнения, компромисса между ними не может быть априорно, потому что нельзя привести смертный приговор в исполнение при этом не убив человека.

    Сторонники смертной казни говорят о том, что существуют ТАКИЕ преступления против человека и человечества, после которых преступник недостоин жизни. Противники смертной казни говорят, что необходимо стремиться к правовому обществу, что казнь негуманна.

    Сторонники говорят о том, что при отсутствии смертной казни возникает жестокая ирония: поскольку пожизненно осужденный никогда не будет работать (любое из орудий труда может послужить ему орудием для убийства охранника – терять-то всё равно нечего, потому что выше «пожизненного» ничего не дадут), то он как потерпевший, будучи налогоплательщиком, обязан ещё и содержать преступника за свой счёт! Да и само осознание того, что преступник жив – преступление против потерпевшего. Противники возражают, что пожизненное заключение для преступника намного хуже смертного приговора.

    Существует ещё и сторона самого преступника. Большинство из сидящих пожизненно, через некоторое время становятся глубоко верующими. Сидеть до старости и покорно ждать смерти помочь может только вера. Но как только преступник глубоко уходит в веру, он уже не так сильно боится пожизненного срока – у него происходит переход на иной духовный уровень. Более того, его диетически кормят, он не общается в транспорте с гриппозными больными, не падает, ломая конечности и прочее. Т.е. он хоть и живёт в очень строгих рамках, но прожить способен и до 100 лет. Получается, что спустя несколько лет, преступник, раскаявшись, осознав бесперспективность выхода из тюрьмы, просто примеряется с судьбой и начинает жить в относительной гармонии с собой и с Богом. Что-то не очень видна расплата.

    Есть и другая сторона. Представим, что кто-то похитил 12-летнюю девочку и в подвале насиловал ее несколько лет, а потом замучил и убил. Вопрос: а будет ли расстрел этого человека равнозначным искуплением его вины? Т.е. равноценно ли секундное наказание многолетнему преступлению? То же не очень.

    Как хорошо заметно, ни один из вариантов: ни наличие смертной казни, ни её отсутствие никогда не станет компромиссным.

    Теперь вернемся к предыдущим параграфам и попытаемся отвлечься ненадолго от самой ситуации. Вспомним некоторые факты истории и оценим некоторые нужды развития человечества.

    Вспомним вторую мировую войну, концлагеря фашистов. Ни для кого не секрет, что нацисты в концлагерях проводили огромное количество опытов над людьми. Вспомним один из самых «невинных» опытов, когда отобранным 18-ти людям вырезали часть печени. Первому вырезали 5%, второму – 10%, последнему – 95%. После этого их хорошо лечили, кормили и смотрели кто выживет, т.е. выясняли какая часть печени минимально необходима человеку для его жизни.

    Теперь представим себе наши дни, когда при тушении пожара обвалившийся бетон пропорол грудь пожарного арматурой и поранил печень. Имея результаты вышеописанного опыта, я уверен, что врачи смогли бы спасти человека точно зная, что будет, если они удалят часть поврежденного органа спасателя.

    Фашизм – это несомненное зло. Опыты над людьми, которые проводили нацистские ученые, потрясают своей бесчеловечностью. Однако сколько десятков и сотен тысяч жизней можно было бы спасти на земле, имей человечество все результаты всех экспериментов фашистов?

    Ни для кого не секрет насколько необходимы опыты на людях: проверка новых вакцин, у которых неизвестны побочные эффекты; проверка работы различных органов человека в различных ситуациях, например, глубоко под водой или высоко в космосе; генная инженерия, которая способна избавить человека на генном уровне от подавляющего числа болезней, как вирусных, так и наследственных. Но где и как найти добровольцев для этих очень нужных человечеству, но страшных опытов?

    Смерть не самое радостное событие. Но смерть бывает разной. Одно дело, когда человек умер спокойно во сне, и мы говорим: «он принял хорошую смерть», хотя, как вообще к смерти может подходить эпитет «хорошая». Другое дело, нам неприятно слушать про то, как человек 20 минут горел в машине после автоаварии, и спасти его не было никакой возможности, потому что в момент рассказа вне нашего желания мы накладываем возможность такой смерти на себя. Так вот мы уверены, что любой здравомыслящий человек понимает, что лучшее средство, уберечь человека от совершения преступления попадающего под категорию «Высшая мера наказания» — это сделать так, чтобы само словосочетание «Высшая мера наказания» заставляло человека испытывать животный ужас.

    Давайте подумаем, что должна из себя представлять «высшая мера наказания»?

    Высшая мера для преступника: человек, желающий совершить преступление настолько должен бояться «высшей меры», что одна только мысль о ней должна его останавливать. Расстрел не так страшен – быстрая смерть и всё, пожизненное заключение тоже – пока жив человек, жива и надежда … на помилование, на побег. Высшая мера для преступника должна означать полную безысходность, отсутствие любой надежды, страх на уровне подсознания.

    Высшая мера для потерпевшего: потерпевший должен понимать, что если его обидчик получил высшую меру наказания, то он будет страшно наказан и таковое наказание приносит максимальное удовлетворение. Кроме того, если потерпевший будет понимать, что страшная смерть преступника послужит на благо человечеству – удовлетворение от наказания будет ещё выше.

    Высшая мера для государства: государство обязано заботиться о благосостоянии граждан, кроме того во всех направлениях жизнедеятельности человека государство обязано выискивать пользу для нужд общества и человечества в целом. Даже в смерти преступника можно найти свои положительные моменты.

    Вопрос относительно того какие преступления должны или не должны попадать в категорию, где может быть применена «высшая мера», а также вопрос кому из двух преступников при прочих равных условия следует дать «высшую меру», а кого можно ограничить просто сроком изоляции – отдельные вопросы для обсуждения, но:

    Принцип №1: высшая мера наказания в государстве должна быть. Иногда за страшные преступления человек должен нести не менее страшное наказание.

    Принцип №2: при получении «высшей меры наказания» человек автоматически должен исключаться из всех списков живых и передаваться ученым для проведения опытов.

    Для того, кто желает совершить преступление, заведомо попадающего под категорию «высшая мера наказания», осознание того, что его могут опытами превратить в «фарш», будет огромным стимулом лишний раз подумать, следует ли преступать Закон или нет.

    Для потерпевшего, осознание того, что его обидчик так или иначе умрет, причём не своей собственной смертью, да ещё при этом его страшная смерть послужит во благо развития человечества – будет намного большим удовлетворением, нежели осознание бессмысленного расстрела или тихого пожизненного заключения.

    Государство и общество из смерти преступника извлечёт огромную пользу в виде результатов экспериментов, направленных на развитие и благосостояние человечества.

    Хотим уберечь всех читателей еще от одной мысли. За подобные предложения горластые политики, желающие сделать себе имя, иной раз не стесняются приравнять нас к фашистам. Давайте сразу разберемся: фашизм – это геноцид по какому-либо из признаков: по расовому, по территориальному, по неприятию чужой веры или сексуальной ориентации. Геноцида против преступников быть не может, потому что они и так уже преступники. К ним может быть только лучше или хуже отношение, вот и все.

    И потом, почему, как только мы начинаем говорить о системе исправления и наказания, мы начинаем говорить о правах заключенных? Это не есть самое главное. Самое главное – это права добропорядочного гражданина и безопасность общества и именно эти два понятия необходимо защищать в первую очередь.

    А почему данное предложение о методе исполнения «Высшей меры наказания» является более демократичным, нежели существующие и почему именно такой вариант «Высшей меры наказания» в разы полезнее для общества и для государства, описано в главе «Система исправления и наказания»

    www.newphilosophy.ru

    Смотрите так же:

    • Пособия на гемоглобин Все выплаты и пособия для беременных в России в 2018 году Всем беременным женщинам полагаются льготы и компенсации, независимо от того, работает ли она или нет. Финансовая помощь гарантируется государством, однако размер этой помощи […]
    • Постановление по удо 2018 Постановление по удо 2018 Более 30,8 млн. рублей задолженности по заработной плате погашено в результате принятых органами прокуратуры Вологодской области мер реагирования В действительности основные нормы законодательства Российской […]
    • Приказ минтруда от 11102012 310н Приказ Министерства труда и социальной защиты РФ от 11 октября 2012 г. N 310н "Об утверждении Порядка организации и деятельности федеральных государственных учреждений медико-социальной экспертизы" (с изменениями и дополнениями) Приказ […]
    • Заявление по форме 14001 при выходе участника Как правильно заполнить форму р14001 при выходе участника и образец заполнения при смене учредителя? Все изменения данных о юридических и физических лицах, находящихся в обществе одной организации, необходимо регистрировать с помощью […]
    • Красота есть в ней залог успокоения Красота есть гармония; в ней залог успокоения… Добавить комментарий Тогда только очищается чувство, когда соприкасается. Тогда только очищается чувство, когда соприкасается с красотою высшей, с красотою идеала. Искусство есть такая […]
    • Понятие и виды закона в рб Понятие, признаки и виды законов Закон - это нормативный акт, принятый в особом порядке органом законодательной власти или референдумом, выражающий волю народа, обладающий высшей юридической силой и регулирующий наиболее важные […]