Право правило справедливость

Право правило справедливость

Принцип справедливости

Понятие»справедливость»многозначно даже в контексте медицинской этики. В простых ситуациях, когда медработник больше внимания уделяет одному пациенту, а меньше другом, он делает несправедливо. Сложнее е разобраться, насколько справедливо он распределяет ресурсы — финансы, специалистов, препараты и т.д.. По количественного их ограничение возникает проблема выбора критерия этого распределения, приходится ориентировать ся или уравнительную справедливость, или распределительную. Распределение ресурсов зависит не только от медработников, но и от государства. По рыночной экономики и имущественного неравенства проблематично утверждать о справедливости в решении этих вопросовенні цих питань.

Правила взаимоотношений медработника и пациента

Этические принципы медработника конкретизируются и дополняются правилами, прежде правилами правдивости, конфиденциальности, информированного согласия. Они реализуются во взаимодействии»врач — пациент»,»Мэдс. Эстра — пациент»,»социальный работник — пациент»тощ працівник — пацієнт» тощо.

Правило правдивости

Быть правдивым означает сообщать собеседнику то, что с точки зрения говорящего соответствует действительности. Иногда это правило выражается в форме запрета говорить неправду, то есть то, что по мнению говорящего ить, есть ложью.

Согласно правилу правдивости человек должен говорить правду только тому, кто имеет право ее знать. Например, если знакомый врача поинтересуется диагнозом его пациента, то в этом случае правило правдивости н не накладывает на него никаких обязательств. Бытует также мнение, что правило правдивости предусматривает право собеседника, который слушает, на получение правдивого сообщения. Мол, с моральной точки зрения пра вдивим необходимо быть всегда. Тогда на вопрос о диагнозе пациента нужно ответить:»Я не имею права разглашать медицинскую информацию, касающуюся моих пациентов. Это врачебная тайна»Однако в т. Аком случае тоже фигурирует неправда, умышленно искажение действительности, потому что вместо ответа на четко поставленный вопрос объясняют, почему нельзя на него отвечатьього відповідати.

Правдивость является необходимым условием эффективного общения и социального взаимодействия, поскольку обеспечивает взаимное доверие партнеров. Неправда разрушает согласованность, скоординированность взаимоотношений между людьми

Правило правдивости признают все этики, однако существуют разные мнения относительно того, насколько безоговорочно следует его придерживаться. И. Кант, например, считал его абсолютным. Говорить неправду, убеждал он,, нельзя никому, никогда и ни при каких обстоятельствах, даже ради спасения жизни друга. Согласно точке зрения, которая царит в медицине, нецелесообразно говорить правду, если это может повредить пациенту — вызвать н егативни эмоции, испортить настроение, вызвать депрессию и т.д.. Оппоненты этого утверждения считают пациента равноправным партнером в отношениях с медработникамиником.

Есть и другие основания для соблюдения правила правдивости. Например, гражданин, который не имеет частной собственности, мог быть информирована о неминуемой смерти, а если он имеет большую собственность, информация о состоянии здоровья побуждает его своевременно завещать ее наследникам. Эти обстоятельства весьма существенные в медицинской этике западных краяаїн.

Не менее важна и такая деталь: пациент, который скрывает правду о состоянии своего здоровья, тоже наносит ущерб своим отношениям с медработником. А то, что закон не обязывает пациентов говорить правду, не перед дбачае право врача получать правдивую информацию, не снимает моральной ответственности с пациента за доверительные отношения с медработникамим.

Обязанность, право, возможность и целесообразность знать и говорить правду по-разному относятся врача и пациента

Право и обязанность участников общения»медработник — пациент»знать и говорить друг другу правду. Для медика обязанность быть правдивым основывается на природе человека как социального существа. Правдивость является необходимым условием гармоничных отношений между врачом и пациентом. В отношениях с пациентом медработник представляет в своем лице как человечество, общество, так и свою профессиональную группу, накладывает на него соответствующие обязанности. Систематическая ложность медработника разрушает доверие не только к нему, но и к медикам целом. И, наконец, врач не сможет реализовать себя, если пациенты ему не доверие измерить. Многие врачи видят в служении своей профессии смысл жизни тоже заставляет соблюдать правила правдивостивила правдивості.

Пациент должен знать правду, чтобы сохранить себя как автономную единицу бытия, способную делать выбор и отвечать за свои поступки. Не обладая информацией об условиях своего существования, в том числе и о состоянии здор ния, человек отказывается от свободы, права выбора, своего»Я»и перекладывает ответственность за то, что с ним происходит, на других, в частности на врача. Поэтому стремление знать правду о состоянии своего здор овья должно стать обязанностью для каждого человека, даже тяжелобольные важкохворої.

Требование знать правду не может быть одинаково обязательной для всех больных. К тому же некоторые лица склонны к существованию в условиях зависимости от сознания и воли других людей. Каким бы ни было отношение к ц ього, никто не может запретить человеку делегировать свое право выбора родным или близкиеим.

Обязанность медработника состоит в стремлении получать максимально правдивую информацию. Обусловлен он профессиональным назначению медика — лечить больных. Только полная и достоверная информация об условиях вин возникновение и течения заболевания может гарантировать эффективное лечение. А важнейшим условием реализации этой обязанности является обеспечение доверия пациента к врачу и медработников. Загалолом.

Пациент обязан говорить правду медработникам для укрепления доверия между ними. Эта обязанность является и следствием действия принципа»Не навреди»Так, больной должен сообщить врачу о наличии инфекционного с заболевания, опасного для других. Правда, пациентов также обогащает опыт и знания врачзнання лікаря.

Если пациент не сообщает врачу о самовольных изменения в рекомендуемом способе приема лекарств или ложно информирует о своем самоощущения, он берет на себя ответственность за формирование в лекарства аря заблуждения об эффективности врачебных мероприятий. А это чревато ошибочные действия врача, негативные последствияи.

Право говорить и знать правду отличается от обязанности говорить и знать правду переносом проблемы из»внутреннего плана»ценностных ориентаций личности на»внешний план»социальных взаимодействий. Да а, отвечая на вопрос, может ли человек осуществлять конкретный поступок, ссылаются на соответствующий закон или иную социальную норму, позволяющие или запрещающие его. Право врача сообщать чушки. НТУ правдивую информацию о состоянии его здоровья ограничивается разве что требованием передавать ее в доступной форме, не причинять больному вреда. Кроме того, право врача знать правду о состоянии здоровья больного законом не регламентируется, очевидно, потому что оно закреплено в традициях врачебной практики и в административных нормах современной медицинеормах сучасної медицини.

сложным является вопрос о праве на доступ к медицинской информации студентов, которые непосредственно не участвуют в лечении больного. Согласно традициям и административными порядками студенты имеют право о на участие в осмотре больных, выполнять под руководством специалистов диагностические и лечебные мероприятия, предусматривающий доступ к соответствующей информации о состоянии больного. Однако поскольку участие в обучении сту тов не относится к непосредственным интересов пациента, их право на доступ к информации и другие действия должны быть оговорены добровольному согласию больного, а в некоторых ситуациях — согласия его родниих.

Право пациента сообщать врачу правду о состоянии своего здоровья и обстоятельства возникновения заболевания кажется очевидным. Однако эта правда может касаться и других людей. Например, пациент, сообщая правду об обстоятельствах, предшествовавших его венерическим заболеванием, может назвать своего полового партнера. Признание правомерности сообщения этой правды зависит от того, почему отдается предпочтение в с успильстви: общественным интересам или интересам личности. Если доминирует общественный интерес в минимизации распространения инфекционных заболеваний, то пациент не только имеет право, но и будет обязан сооб домиты о своем партнере. А если в обществе выше ценится неприкосновенность частной жизни, то право правдивого информирования будет ограничено разрешением партнера на передачу информации врачікарю.

Целесообразность выражения и восприятия медработником и пациентом истинной информации. Существует мнение, что доктор не может передать пациенту истинной информации о состоянии его здоровья, поскольку сам не обладал и является ею. Объясняют это тем, что медицинское знание является вероятным. Высококвалифицированный врач большинство информации черпает из глубин интуиции. Передать словами его очень трудно. Эту точку зрения критикуют за безосновательное отождествление правды с истиной, считая, что медик должен быть правдивым и передавать пациенту как достоверное, так и вероятное. Правило правдивости требует от медработника знать меру собственного знания, ад же он не обладает полной истиной и не имеет права делать, что ему доступна абсолютная истиністина.

Пациент тоже не обладает истиной о своем самочувствии, поскольку он не может быть квалифицированным и объективным в отношении себя наблюдателем. Даже врач, заболев, не доверяет собственным субъективным представлением м о состоянии своего здоровья и консультируется с коллегами. Итак, пациент имеет право и должен быть правдивым в отношениях с медработниками, однако это еще не говорит об истинности его жалоб и оценки самопоч. УТТтя.

Врач должен учитывать психологические и возрастные особенности своих пациентов. Степень их способности воспринимать правду не может быть основанием для обмана. Медработник должен быть правдивым и с больным ребенком, и с психиатрическим и онкологическим больным. Хотя реализовать принцип правдивости далеко непросто, например сказать пациенту о неотвратимости смертностирті.

Целесообразность для медработников и пациентов всегда знать и говорить правду. Правдивость как моральная ценность является абсолютной, высшей ценностью. Часто правдивость или сокрытие правды рассматривают как средство, инструмент для достижения определенной внешней цели. Поэтому такую ??постановку вопроса называют инструментальной. Цели могут быть как психосоциальными, так и физическими (клинико-физиологическими). Например, счет ар может отказаться сказать правду пациенту с онкологическим заболеванием, у которого больное сердце. В таком случае сокрытия правды является средством для достижения физического цели. А пациент может требовать правды пр в состоянии своего здоровья, имея для этого определенные основания. В такой ситуации оказывается психосоциальная цель, по которой правдивость является лишь средством. В обоих случаях вопрос о целесообразности выходит за пределы м орального подхода. Правдивость как средство предполагает умение ею пользоваться. Ведь слово может и исцелять, и провоцировать тяжелые психосоматические (греч psyche — душа и soma — тело) расстройства. Поэтому вопрос заключается ае не в разрешении или запрете врачам сообщать правду пациентам, а в обучении будущих медработников применять слова с наибольшей пользой для своих будущих пациентеніх пацієнтів.

Определенные проблемы соблюдения правила правдивости возникающие при использовании во врачебной практике и в биомедицинских исследованиях плацебо (лат placebo — поправлюсь) — лекарственной формы, содержащей. Нейт. Центральные вещества и применяется для изучения роли внушения в лечебном эффекте конкретных лекарств или для контроля при исследовании эффективности новых лекарственных препаратов и т.д.. Достаточных оснований чтобы во имя чистоты нравственных принципов и правил, в частности правила правдивости, отказаться от терапевтической эффективности обмана и запретить использование плацебо, нет. Ведь многие соматических заболеваемости, ань вызванные психическими факторами, по которым обман может иметь психотерапевтический эффект, положительно действовать на причину болезни. С моральной точки зрения при применении плацебо лучше не прибегать к пр ямого обмана, поскольку оно часто помогает при аналогичных заболеванияннях.

Предыдущая СОДЕРЖАНИЕ Следующая

uchebnikirus.com

«Право справедливости» в российском арбитраже

Реформа Гражданского кодекса РФ адаптировала под российские реалии ряд элементов англосаксонской системы. Одним из них стала норма о невозможности отказа в иске за недоказанностью размера убытков (ст. 393 ГК РФ), которые подлежат установлению судом исходя из принципов справедливости и соразмерности. О влиянии подобной адаптации на арбитражный процесс в целом в авторской колонке рассуждает управляющий партнер Alliance Legal Consulting Group Евгений Карноухов.

«Право справедливости» представляет собой совокупность правовых принципов, применяемых в рамках англосаксонской правовой системы. Сформированное в период позднего английского средневековья право справедливости преимущественно применялось для разрешения частных споров, давая судьям больше свободы. Происхождение этого правового института связано с преодолением правового формализма, который не позволял большинству людей добиться разрешения спора в суде общего права, вынуждая обращаться непосредственно к королю за защитой «по справедливости». Со временем подобные жалобы стал рассматривать специальный судебный орган (известный как суд справедливости). Этот суд не зависел от общего права, разрешая споры, исходя из принципов справедливости. Решения по таким спорам (прецедентам) постепенно и сформировали правовые нормы, образующие право справедливости.

Не секрет, что реформа Гражданского кодекса РФ стала результатом нескрываемого противоборства разработчиков, которые разделились на два лагеря – представителей классической школы частного права и (прим. автора – одержавших верх) сторонников адаптации элементов англосаксонской системы, – дабы сделать гражданский кодекс более удобным для бизнеса. Безусловно, положительным примером такой адаптации является, например, норма о невозможности отказа в иске за недоказанностью размера убытков (ст. 393 ГК РФ), которые подлежат установлению судом исходя из принципов справедливости и соразмерности.

Для практикующих арбитражный процесс судебных юристов было очевидно, что такой новый тренд в гражданском законодательстве неизбежно отразится на правоприменительной практике. Однако его влияние на сам арбитражный процесс, судейский подход к оценке доказательств и установленных по делу обстоятельств к квалификации отношений сторон и их процессуальному поведению многие практикующие юристы недооценили.

Казалось бы, предпосылок для кардинальных изменений в судейском подходе к разрешению споров быть и не должно. Право суда на оценку доказательств по своему внутреннему убеждению давно закреплено в законе (ст. 71 АПК РФ). Не является новеллами и основополагающие принципы гражданского права – свободы договора, добросовестности при осуществлении прав и обязанностей, а также связанные с ними презумпции и запреты, например, запрет злоупотребления правом.

Высшие судебные инстанции уже давно и последовательно формируют подходы, направленные на соблюдение принципов процессуальной эффективности и правовой определенности. Действительно, формальное нарушение кем-либо закона не означает, что любое заявленное в связи с этим требованием может быть удовлетворено судом, разрешение спора должно урегулировать конфликтную ситуацию и не порождать правовую неопределенность, а принятый по итогам судебного рассмотрения акт должен обладать признаками исполнимости.

Проявлением подобного правового подхода является, в частности, постановление Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 № 28 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью», предписывающее судам давать оценку существу сложившихся правоотношений, предшествующему и последующему поведению сторон оспариваемых сделок.

Интересный вывод о невозможности при определенных обстоятельствах подчинения ряда сделок общегражданским правовым запретам был сформирован и в постановлении Президиума ВАС РФ от 04.12.2012 № 8989/12 по делу № А28-5775/2011-223/12.

Не будем забывать и выработанную судебно-арбитражной практикой так называемую «доктрину восстановления корпоративного контроля», которая базируется на обязанности суда содействовать в достижении наиболее прямым, коротким путем истинной цели акционера, лишившегося корпоративного контроля в связи с незаконными и недобросовестными действиями третьих лиц. Данный подход сформирован исключительно правоприменительной практикой и является ярким примером победы справедливости над формализмом.

Казалось бы, законодательные новеллы, расширяющие возможности суда по применению принципов добросовестности при оценке спорных правоотношений (например, правило эстоппель, venire contra factum proprium), не должны были кардинальным образом повлиять на менталитет российского правосудия.

Однако суды стремительно стали разрешать споры, основываясь не на том, кто прав формально (с точки зрения закона), а кто прав «по сути», отказавшись от буквального и формального подхода к оценке доказательств и квалификации отношений сторон.

В результате мы видим ранее несвойственные российской судебной системе примеры дел, при разрешении которых суды де-факто применяют чисто западную концепцию «прокалывания корпоративной вуали». Так, по одному из дел высшая судебная инстанция признала право на иск об оспаривании корпоративных решений за бенефициаром бизнеса, участвующим в управлении компанией опосредованно через ряд юридических лиц (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 31.03.2016 № 305-ЭС15-14197). По другому делу арбитражный апелляционный суд удовлетворил иск о взыскании убытков, предъявленный бывшим акционером крупного промышленного предприятия, чей имущественный комплекс был реализован в результате преднамеренного банкротства (см. постановление 17-го арбитражного апелляционного суда от 31.10.2016 по делу № А60-4770/2016, отменено вышестоящей инстанцией – прим. автора). Примечательно то, что апелляционный суд обосновал возможность взыскания убытков с нынешнего владельца имущественного комплекса тем, что юридическое лицо является лишь оболочкой, за которой скрываются лица, причастные к совершению преступления.

Представляется, что именно акцент законодателя на добросовестность, как краеугольный принцип гражданского права, создает основу и для широкого судебного усмотрения, предполагающего возможность судить по справедливости, а не по закону. Закон, как известно, не всегда справедлив (вспомните известное dura lex, sed lex). А потому такой подход имеет как положительные, так и отрицательные стороны, поскольку расширяет дискреционные полномочия, вносит субъективизм в рассмотрение дела. Судебный процесс становится, безусловно, менее документарным и более состязательным, но принятое, по мнению суда, «справедливое» решение отнюдь не всегда будет таковым даже по мнению обеих сторон.

Поскольку практика разрешения споров является одной из основных в нашей фирме, мы в полной мере смогли оценить как достоинства, так и недостатки прихода права справедливости в арбитражный процесс.

Так, по одному из дел нашим юристам удалось отстоять формально несоответствующую закону сделку, поскольку разрешение судом спора в пользу истца не могло урегулировать конфликтную ситуацию, а сама сделка, об убыточности которой заявлено истцом, была частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, предполагающей извлечение экономической выгоды от участия в инвестиционном проекте совместно с иными лицами. Объективно мы понимали, что еще два года назад данное дело было бы нами проиграно ввиду более формального рассмотрения без оглядки на истинные причину и цель сделки.

Однако в рамках другого дела суд продемонстрировал, что поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда. Усмотрев очевидное, по мнению суда, отклонение действий одного из участников спора от добросовестного поведения, судом были установлены и оценены обстоятельства, на которые стороны даже не ссылались. В результате судом был сделан парадоксальный вывод о наличии прав на акции не у истца или ответчика, а у третьего лица, которое факт наличия таких прав отрицало.

Недавно озвученное Председателем Верховного Суда РФ Вячеславом Лебедевым предложение о внесении в АПК РФ поправок, закрепляющих принцип процессуальной добросовестности по аналогии с таким же принципом в материальном праве, лишний раз подтверждает, что в российский арбитражный процесс приходит право справедливости.

Очевидно, что в таких условиях судебному юристу уже мало собрать и предоставить доказательства в обоснование своей позиции, подкрепив ее нормами материального права. Оппонент при определенных условиях сможет убедить суд в своей правоте и без этого, разрешив спор через призму принципов справедливости и добросовестности.

pravo.ru

2.1. Справедливость и право

Как социальное явление справедливость имеет ту же социальную основу, что и нравственность. Поэтому ее существование нельзя связывать лишь с действительностью права. Но из того, что справедливость не вытекает из права, вовсе не означает, что право безразлично к справедливости либо что справедливость и право — два не связанных между собой явления.

В современном обществе справедливость рассматривается как обеспечение интересов и прав человека. Принятие справедливого решения по делу на уровне общества состоит в учете различных интересов и нахождении компромиссов. Таким образом, социальная справедливость переставляет собой компромисс интересов отдельных людей, социальных групп. Поскольку именно, нахождение компромисса и составляет сущность управления обществом в современных условиях. Поэтому можно сказать, что функции права в качестве средства социального компромисса в обществе полностью соответствуют природе справедливости.

В связи с обсуждаемой проблемой четкого недвусмысленного ответа требует вопрос о том, может ли справедливость выступать в качестве правовой категории? Если обобщить весь спектр мнений, высказываемых, по поводу данного вопроса, то он может быть представлен следующим образом:

— справедливость не является правовой категорией;

— справедливость может быть правовой категорией;

— справедливость рассматривается в праве в особом аспекте.

К сожалению, выдвигая ту или иную формулировку, многие авторы, как правило, не приводят соответствующей аргументации.

С целью выяснения того, может ли справедливость быть правовой категорией, обратимся к понятию правовой категории. A.M. Васильев пишет по

этому поводу: «Правовые категории — это содержательные, предметные, научные представления, воспроизводящие идеально (в мышлении) объективную суть реальных процессов и отношений правовой действительности, выражающие специфически правовую качественную определенность данных процессов и явлений».1 Данное определение вполне приемлемо, но необходимо учесть, что правовые категории не всегда адекватно воспроизводят объективную суть явлений. Васильев, уточняя свою позицию, говорит еще и о «степени», в какой правовые категории подытоживают «достоверные знания».

Между тем, может ли понятие справедливости более или менее адекватно воспроизводить суть объективных процессов и отношений правовой действительности? На этот вопрос следует положительно ответить, поскольку создание правовых норм всегда сопряжено с учетом того, что воспринимается субъектами права как справедливое и несправедливое. В юридической обоснованно отмечалось, что хотя справедливость пронизывает все сферы жизни общества, наиболее яркое воплощение она получает в правовой системе.2 Это связано со своеобразием права, которое регулирует наиболее важные звенья жизни общества. Справедливость, будучи зафиксированной, посредством норм права, выступает в качестве признанного и защищаемого государством масштаба соизмерения действий людей. С помощью права все то, что было лишь моральным, приобретает силу закона. Воплощенная в праве справедливость отражает специфически правовую, качественную определенность соответствующих явлений и процессов. Таким образом, в справедливости как бы подытоживается отношение общества к праву.

Право как нормативно закрепленная справедливость включает не только законы, но и систему урегулированных или общественных отношений. Тем самым охватывается и широкое социологическое понимание права. От

1 См.: Васильев A.M. Диалектическая связь категорий общей теории права. — Советское государство и право. 1974. №1. С. 11; Правовые категории: методологические аспекты разработки системы категорий права. М. 1976. С. 57-58.

2 См.: Лукашева Е.А. Социалистическое правосознание и законность. М. 1973. С. 112.

ценностной концепции различия права и закона берется ее наиболее важная, прогрессивная идея о том, что право характеризуется своим гуманистическим демократическим содержанием. В понимании права как нормативно закрепленной и реализованной справедливости справедливость определяет содержание права, ее нормативное закрепление — необходимую форму права.1

Справедливость не теряет присущих ей качеств, даже приобретая юридическую специфику. Выраженное через право требование справедливости выступает не только в качестве морального, но и правового требования. Если бы оно перестало быть справедливым с точки зрения морали, то и, будучи выраженным в праве, также не было бы справедливым. Таким образом, выраженная в праве справедливость является этико-юридическим феноменом.2

Оспаривая мнение, согласно которому справедливость может быть только юридической категорией, вполне возможно рассматривать ее в качестве социального и этического критерия права. Его позиция в определенной степени непоследовательна. Дело все в том, что справедливость рассматривать в качестве определенного критерия права, то тогда она включает в себя ответ на вопрос, каким должно быть право. Теперь вопрос состоит в том, являются ли принципы права, в том числе и справедливость, правовыми категориями? Особенность принципов права в том, что в них содержится огромный идейный потенциал, который направлен на обеспечение соответствия правовых норм и практики их применения потребностям общественного развития. Имея это в виду, следует признать, что правовые принципы являются правовыми категориями. Справедливость же является правовой категорией особого рода. Справедливость, не утрачивая связи с моралью, выступает в качестве ценностно-нравственного критерия в процессе создания и реализации правовых норм.

A.M. Васильев проводит различие между правовыми категориями, которые он рассматривает как инструмент научного мышления, и категориями права,

1 См.: Лившиц Р.З. Теория права. М. 1994. С. 69.

2 См.: Явич Л.С. Общая теория права. С. 158.

которые выступают как компоненты правовой нормативной системы, как инструмент правового регулирования.1 Скорее всего, правильнее было бы именовать данные категории категориями юридической науки и законодательства. В этом случае термин «правовая категория» выступает как общий для данных категорий. Если же говорить по существу вопроса, то справедливость можно рассматривать не только в качестве правовой категории, справедливость как принцип права, но и в качестве категории, использование справедливости как компонент нормативной системы.

Необходимо провести разграничение между такими понятиями как «справедливость в праве», «справедливость права» и «юридическая справедливость». Под «справедливостью в праве» обычно подразумевают ту социально-нравственную категорию, которая получила выражение в праве. «Справедливость права» — это то, в чем именно проявляется справедливость, реализуемая с помощью права, и, наконец, «юридическая справедливость» — это понятие, однозначное с законностью, означающее, что справедливость выражается в одинаковом применении закона к каждому. Такая дифференциация используемых необходима для более четкого анализа проблемы справедливости в правотворчестве и реализации права.2

В юридической литературе правильно отмечается, что справедливость и право имеют много общего в происхождении, сущности, функциях и смысловом выражении. «Правовое» в своей основе всегда стремится быть справедливым, а термины «право» и «справедливость» близки по смыслу. В то же время отождествлять эти понятия нельзя, так как правовое не всегда является справедливым, справедливое не ограничивается правовой средой. Справедливость в значительной мере остается явлением морали, социальным и этическим критерием права. Своеобразным «мостиком», по которому нравственные воззрения и чувства проникают и вплетаются в правовую ткань общества, выступает правосознание, а если точнее — правовая культура. Сам

1 См.: Васильев A.M. Правовые категории: методологические аспекты разработки системы категорий права. М. 1978. С. 91.

2 См.: Экимов А.И. Справедливость и социалистическое право. Л. 1980. С. 72.

факт издания новых правовых норм нередко выступает как результат реализации чувства справедливости, которое направляет деятельность законодателя.1

Известно, что правовые нормы, выступая в качестве регулятора социальных явлений, наделяют стороны правами и обязанностями. Это обуславливает необходимость оценки юридических норм и с точки зрения справедливости. Если мы говорим и мыслим юридически, то, следовательно, мы прилагаем к явлению масштаб справедливости.

Идея справедливости, к которой, в конечном счете, обращается любая система оценок в рамках нравственности2, пронизывает все взаимоотношения людей. Самостоятельно либо в совокупности с другими факторами поведения справедливость выступает в качестве цели поступков людей. Кто действует в обществе, тот одновременно делает себя объектом нравственной оценки со стороны индивидов с позиции справедливости. Опираясь на собственную интеграцию справедливости, субъект обращается к пониманию ее теми, на чье поведение он хочет оказать воздействие. Хотя в реальной жизни это не всегда отчетливо проявляется. Если правовая норма выполняется индивидом, потому что соответствует его интересам и рассматривается им в качестве справедливой, нет оснований сомневаться в том, как будет обстоять дело в будущем, нельзя сомневаться в будущих действиях индивида даже тогда, когда он исполняет правовую норму только под страхом наказания. Но как только будут ослаблен социальный контроль за действиями индивида, он будет руководствоваться в своих действиях противоправными мотивами. Фактически выполнение правовой нормы под влиянием угрозы принуждения — это и есть желание избежать отрицательных последствий ее неисполнения. Другими словами, это своеобразное оборонительное поведение индивида.

Таким образом, справедливость является средством обеспечения социальной ценности норм права. Без учета справедливости в качестве

1 См.: Вокленко Н.Н. Социальная справедливость и формы ее выражения в праве // Советское государство и право. 1979. №10. С. 43-44.

2 См.: Архангельский Л.М. Категории марксистко-ленинской этики. М. 1963. С. 68.

критерия соизмеримости поведения людей правовое регулирование крайне затруднительно. С другой же стороны в классовом обществе не возможна реализация господствующего идеала справедливости без правового регулирования, и это исторический факт. Полагаю, что вполне уместно привести афоризм Б. Паскаля: «Справедливость, не поддержанная силой, немощна». Все, что находит отражение в праве, рассматривается господствующим классом как соответствующее его интересам и, следовательно, как справедливое. Однако, не опираясь на принудительный фактор, господствующий класс не может провести в жизнь это справедливое.

Вопрос о справедливости права как особой институциональной системы, а не просто отдельных норм, возникает еще в рабовладельческом обществе, в период, когда оно вступает в полосу кризиса. Именно тогда и появляются, и получают широкое распространение идеи о несправедливости существующего права. Известный западногерманский философ К. Ясперс писал: «Когда происходят большие события, когда речь идет о повороте жизни общества, тогда ссылаются на справедливость. В остальное время говорят исключительно о праве, о законном праве, которое должно считаться исключительным» . В это время, будущее право «стучится в дверь», ожидая, когда ему по справедливости уступят место скомпрометировавший себя предшественник. «Борьба классов в области права принимает форму борьбы различных точек зрения на основные институты позитивного права и ведется вокруг вопроса о том, справедливо или не справедливо действующее право вообще»2.

Рабовладельческий класс, оправдывая существование установленных им же законов, объявляет источником их справедливости волю божества, которое или само создает законы (например, законы Ману), или же делает это через своих наместников на земле (Законы Хаммурапи). Искаженное религией представление о действительности стало фактором формирования социального поведения, которое соответствует требованиям эпохи.

1 См.: Ясперс куда движется ФРГ? М. 1969. С. 217.

2 См.: Сабо И. Основы теории права. М. 1974. С. 219.

При феодализме происходит дальнейшее обогащение нравственных ценностей: данный процесс отражен в истории права. Правовой институт права отменяется, на его место приходит крепостной, который признается субъектом права. Но это все еще «неполный» субъект. Тем более феодалы — крепостники зачастую нарушают даже весьма ограниченные права крепостного, а судебная практика вяло реагирует на подобные нарушения.

Прогресс представлений о справедливости, которые нашли отражение в феодальном праве, обнаруживаются и во многом другом: предварительное следствие отделяется от судебного, применяться только те наказания, которые предписываются законом.

При переходе к капитализму крепостное право официально объявляется несправедливым. Но вскоре после того, как буржуазия овладела государственной машиной, она отреклась от общедемократических идеалов, а на практике использовала те же формы господства, против которых ранее выступала. Это свидетельствует о том, что процесс справедливости в эксплуататорском праве нельзя изобразить в виде прямой восходящей линии, скорее всего, это зигзагообразная линия. В истории случалось не раз, что новые законы, которые издавались эксплуататорским классом, отставали от простых норм справедливости еще дальше, чем предыдущие.

Понятие справедливости имеет сугубо классовое содержание. Между тем эксплуатируемые не всегда воспринимают эксплуататорское право как несправедливое. Здесь речь идет о результатах тотальной идеологической обработки. Такие люди признают справедливыми государственно-правовые институты, которые не только не отражают их интересы, но и прямо противоречат им. Однако представления о справедливости эксплуататорских слоев и угнетаемых масс могут действительно совпадать на какое-то время в экстремальной ситуации.

И в «нормальных условиях» может иметь место такое совпадение. И тогда оказывается возможным говорить о наличии в правовой системе эксплуататорского государства норм двоякого рода. Наряду с предписаниями,

регламентирующими общественные отношения исключительно в интересах господствующего класса, существуют нормы, хотя и установленные государством, но направленные на регулирование общих условий существования человека в обществе. Универсальный характер общих условий существования различных классов побуждает всех членов общества воспринимать эти нормы как справедливые \ Речь идет о «простых нормах» нравственности и справедливости; «элементарных правилах» общежития, которые закрепляются в юридической форме.

Простые нормы нравственности и справедливости закрепляются в различных исторических типах права. Однако это еще не означает, что существует такая часть права, действительно характеризующая общеклассовую справедливость. Необходимо знать то, что любая правовая норма функционирует лишь в пределах правовой системы, следовательно, несет на себе отпечаток данной системы. Простые нормы справедливости становятся правовыми, поскольку они включаются в пределы правовой системы, то есть в них заинтересован социальный класс, который находится у власти.

Эти нормы функционируют в качестве правовых, так как они обеспечены принудительной силой государства. Нельзя забывать и о том, что простые нормы могут утратить свое правовое значение в связи с изменением политики стоящего у власти класса либо же смены класса, находящегося у власти. Таким образом, «элементарные правила — это лишь частица права»2, если же она воспринимается эксплуатируемыми массами в качестве справедливых, то таковым не являются, так как эти «правила» имеют прямое отношение к обеспечению господствующего положения того или иного класса, стоящего у власти. Следует учесть, что классовое господство не сводится к классовому подавлению. «Классовое, прежде всего, представляет утверждение и защиту того типа собственности, который является определяющим для конкретного

src=»http://lawbook.online/files/uch_group53/uch_pgroup64/uch_uch891/image/54.gif»>1 См.: Неновски Н. Преемственность в праве. М., 1977. С. 27.

2 См.: Сабо И. Основы теории права М. 1974. С. 87.

классового общества»1 поэтому простые нормы — не средство прямого подавления, а средство обеспечения классового государства.

Как уже указывалось, содержание справедливости в каждом конкретном случае определяется комплексом различных факторов: экономических, политических, нравственных. Не следует ли из этого, что проблема создания права, справедливого с точки зрения всего народа, вообще должна быть снята? Отвечая на этот вопрос, необходимо иметь в виду, что идеал справедливости глубоко укоренился в общественном сознании. Сотни и тысячи лет люди связывали свои представления о разумно построенном обществе с существованием справедливого права. Это нашло, в частности, яркое отражение в мировом фольклоре, где легенды, рассказы, басни о судах и судьях занимают видное место. В произведениях народного творчества в образной, подчас фантастической, аллегорической форме моделируется жизненные отношения, выражается стремление к установлению справедливых законов и судов.

В прошлом не раз наблюдалось, что более высокому историческому типу права соответствовал и более высокий уровень справедливости. Так, например, феодальное право, которое закрепляло наследственные привилегии феодалов и закрепощало крестьян, было более справедливо по сравнению с рабовладельческим правом, которому присуще исключение рабов из числа субъектов права. В свою очередь, буржуазное право, устанавливающее формальное равенство всех членов общества и закрепляющее фактическое деление общества на антагонистические классы, было более чем справедливо.

Существуют два основных противоположных друг другу способа интерпретации связи справедливости и права: материалистический и идеалистический. Материалистический способ по существу является продуктом новейшей истории человечества, достижением научно обоснованной общественной мысли. Идеалистический способ существовал и доминировал в течение многих веков; он укоренился в сознании людей, выработал

1 См.: Королев А.И. Вопросы теории социалистического государства. — Правоведение. 1976. №4. С. 12.

устойчивые, шаблонные формы, породил традиции и прочные предрассудки. «Идеализм достаточно живуч, и нигде, пожалуй, он не занимает таких прочных позиций, не имеет столь глубоких корней, как в области буржуазной философии права. Поэтому борьба с идеалистическим мировоззрением в праве приобретает особую актуальность»1.

Различные философско-правовые направления, включая и такие, как юридический позитивизм и естественно-правовые доктрины, объединяет один довольно существенный пункт, суть которого заключается в том, что данные направления рассматривают взаимосвязь справедливости и права в отрыве от экономической структуры общества, следовательно, они игнорируют материальную, социально- экономическую основу и соответствующее содержание этих явлений. В результате этого получаются пустые категории, которые можно наполнить любым содержанием, можно свободно конструировать их связь и вообще можно обращаться с ними как угодно.

Исторический процесс установления связи справедливости и права на идеалистической основе показал Ф. Энгельс. Изучение и сравнение различных правовых систем, каждая из которых рассматривается юристами в качестве самодовлеющего элемента, приводит к очевидной истине, что у этих систем есть много общего. Так как правоведы забыли о происхождении права из экономических условий жизни общества и не пытаются найти более или менее одинаковые и стабильные черты для всех правовых систем, они вынуждены прибегнуть к произвольному построению, которое должно выразить то общее, что есть в праве. Таким образом, возникает идея естественного права, а также его мера — справедливость, которая является абстрактнейшим выражением самого права. И с этого момента в глазах юристов и тех, кто верит им на слово, развитие права состоит лишь в стремлении все больше приблизить условия человеческой жизни, поскольку они находят юридическое выражение, к идеалу справедливости, к вечной справедливости. Эти мысли были далее развиты Ф. Энгельсом в полемике с Прудоном. Находясь в плену юридических иллюзий,

1 См.: Мальцев Г.В. Социальная справедливость и право. М. 1977. С. 216.

Прудон провозгласил вечную справедливость как основополагающий принцип общества.

К. Маркс в «Капитале» подверг резкой критике идеал вечной справедливости. Он обратил свое внимание на то, что Прудон вначале черпает свой идеал справедливости из юридических отношений, а потом старается, наоборот, преобразовать на основе идеала вечной справедливости действительное право.

В этом, очевидно, и заключается основная слабость идеалистической интерпретации связи справедливости и права: справедливость объясняется исходя из права право же рассматривается в свете требований вечной справедливости замыкается на абстрактном уровне субъективных, идеологических явлений, образует прочный круг, существующий независимо от общественной жизни.

Методологическая невозможность постановки вопроса о справедливости в какой-либо другой плоскости, кроме понятийной — еще один недостаток идеалистической трактовки. Для теоретика, идеалистически мыслящего, справедливость только идея, категория, абстрактная мысль, идеал, норма, то есть это умопостигаемый предмет, за которым в реальной практике ни чего не стоит. В пределах идеализма не может быть развито понимание справедливости в качестве единства реальных общественных отношений с теми критериями, нормами и идеями, которые приводят их в соответствие с природой. Подобную возможность дает только материализм и его диалектическая методология, позволяющая ставить и исследовать проблему связи справедливости и права.

Этот уровень исследования требует углубления материалистических представлений о праве. В результате возникает потребность в большей мере вывести проблематику сущности и содержания права в сферу общественных отношений, объективных экономических и других закономерностей социального развития, выйти за пределы анализа различных идеологических образований- норм, принципов, идеалов и иных ценностей регулятивной сферы. В праве наблюдается то же соотношений материального и

идеологического, объективного и субъективного, характерное для системы справедливости. В особенности здесь важен факт единства общественного отношения с идеологической ценностью (нормой, идеей), которая обеспечивает правильность, системность отношения, а, в конечном счете, совместимость с этим общественным строем. Функции права, гарантирующие определенный социальный уровень процессов взаимодействия между людьми и подтягивающие, если это необходимо, общественные отношения до правильного и нормального для данного общества состояния, являются также функциями справедливости, действие которых можно проследить и в иных областях общественной жизни, таких, как политика, мораль.

В отличие от экономики политика, мораль, право являются надстроечными сферами общественной жизни, а это значит, что их собственное историческое развитие не просто обусловлено (детерминировано) экономикой, но основано на экономическом развитии. Каждая из этих сфер является своего рода источником активного воздействия на экономику и на иные части общественной надстройки. Суть это воздействие выражает регулирование и упорядочение общественных отношений на основе определенных правил, социальных норм (написанных либо ненаписанных, формальных либо неформальных, обязательных либо факультативных). В связи с этим политику, мораль и право необходимо представить в качестве явлений единого плана, в качестве нормативно — регулятивных систем, структура которых содержит общие черты, включает в себя необходимую связь трех элементов: общественного отношения (политическое, моральное, правовое); идеи (политическое, моральное, правовое сознание); нормы (политическая, моральная, правовая). Без данной связи нормативно-регулятивные системы не имели бы возможности согласованно в курсе соответствующей справедливости, обеспечивать стабилизацию, сохранение и развитие общественных структур, другими словами, решать те же задачи, которые на них возложило общество. Понимание права в качестве равенства включает в себя и справедливость. В контексте различия права и закона это означает, что справедливость входит в

понятие права, по определению право справедливо, а справедливость -внутреннее свойство и качество права, правовая категория и характеристика.

Поэтому всегда уместный вопрос о справедливости закона — это по существу вопрос о правовом или не правовом характере закона, его соответствии или несоответствии праву. Но такая же постановка вопроса неуместна к праву, поскольку оно всегда справедливо и является носителем справедливости в социальном мире1.

Различие закона и права имеет давнюю историю. Развитие теоретических представлений в области естественного права привело к складыванию определенного понимания права, опирающегося на следующую аксиому: «Право правильно по содержанию, а не по установленной форме», или «Не всякое законодательное или судебно-административное решение, будучи формально корректными, содержит в себе право».

К. Маркс и Ф. Энгельс строго различают понятия «право» и «закон», указывая при этом на довольно принципиальные основания для такого различия. Первое понятие означает социальное явление, данное объективными экономическими отношениями. Второе понятие — субъективное отражение права в виде позитивно установленного государственно-волевого акта. Смысл нормальной связи права и закона заключается в том, что закон как выражение государственной воли должен быть точной, адекватной, в научном отношении безупречной формулировкой действительного, объективно возникающего в обществе права.

Два подхода к взаимосвязи права и закона, а соответственно и к пониманию сущности права сформировалось в юридической науке. Сторонники первого подхода под законом и правом подразумевают одно-порядковые явления, а сторонники другого — различают их. Однако только на основании теоретических представлений нельзя убедиться в правильности одного из подходов. Решение этого вопроса заключается в практике, в вытекающих из теории реальных следствиях.

1 См.: Нерсесянц B.C. Философия права. М. 1997. С. 28.

Соотношение права и закона понимается сложно неоднозначно. Если та или иная справедливая идея не получает нормативного закрепления, она остается в сфере морали, этики, остается пожеланием, не имеющим обязательной силы. Это еще не право. Если же справедливая идея получает нормативное закрепление, то она становится законом, превращается в право. А когда нормативное закрепление получает несправедливая идея, то законом она становится, а правом нет. Несправедливый закон не есть право. Таким образом, право уже закона, так как не все законы справедливы. С другой стороны, право шире закона, поскольку оно включает в систему урегулированные законом общественные отношения.1

Как отличить правовой закон от неправового? При поиске ответа на данный вопрос необходимо опираться на неоднозначное отношение людей к закону и праву. Поскольку для одних закон — олицетворение равенства и справедливости, поэтому он правовой, для других же — все наоборот. Таким образом, не существует однозначного критерия разграничения правового закона о неправового.

Однако следует отметить, что любой закон, независимо от его содержания, подлежит исполнению. Правовая или неправовая природа закона может лишь предполагаться на стадиях его подготовки и принятия. Но выявляется она только в ходе реализации закона в виде отношения к нему людей. То есть другими словами, закон, который отвечает интересам людей, составляющих большинство в обществе, будет правовым для общества на определенном этапе его развития, поскольку закон, один и тот же может быть как правовым, так и неправовым на различных этапах развития общества.

Однозначная характеристика закона правового либо нравственного в обществе, невозможна. Подтверждает это существование множества критериев отличия закона правового от неправового: применимость; реализуемость; научная оценка закона; учет в законе интересов людей и другие.

1 См.: Лившиц Р.З. Современная теория права. Краткий очерк. М. 1992. С. 33.

Таким образом, если право — средство общественного компромисса, то все встает на места: чем больше людей удовлетворены содержанием закона (компромисс), тем больше оснований считать такой закон правовым. Оценка закона как правового и отношение к нему в значительной степени зависят от общей и правовой культуры общества. Каково само общество, такого и его представление о праве и справедливости.1

В области правовой действительности современному обществу пока еще не удалось достигнуть единства права и закона. Формирование и возникновение правового государства, в котором провозглашается верховенство правового закона, сочетающего в себе сущее и должное — и есть долгий процесс достижения этой цели. Причем, сущее — существующий — закон, должное это то, каким в действительности должен быть закон. Поэтому поиск должного — поиск сущности права.

Сторонниками подхода, различающего право и закон, являются B.C. Нерсесянц, В.Д. Зорькин, Г.В. Мальцев, Д.А. Керимов, Э.В. Кузнецов2. Сформулированная ими критическая концентрация является важным подходом к изучению идеи правового государства, в которой взаимосвязь права и справедливости приобретает особое значение.

Для характеристики государства в качестве правового недостаточно только верховенство правового закона и связанности государства правом, так как в законе можно изменить не выгодные как для самого сильного государства, так для органов, положения, ведь ему не обязательно нарушать закон. Поэтому гражданское общество и правовое государство должны быть связанны правом, представлениями общества о справедливости. Поскольку только эта связь и определяет государство как истинное, настоящее правовое и гражданское.

Немаловажное значение имеет вопрос о соотношении государства и права в процессе рассмотрения проблем, направленных на утверждение принципов

См.: Лившиц Р.З. Современная теория права. Краткий очерк. М. 1992. С. 35.

2 См.: B.C. Нерсесянц Право и закон, из истории правовых учений. М. 1983. С. 351-360; В.Д. Зорькин Позитив­ная теория права в России. М. 1978. С. 182; Д.А. Керимов Конституция СССР и развитие политико-правовой теории. М. 1977. С. 223; Кузнецов Э.В. Естественное право как фактор духовного возрождения России // Право­ведение. 1993. №4. С . 75-79.

правового государства. В течение долгих лет в советской правовой науке утвердилось положение о государстве над правом, причем последние рассматривалось в качестве простого инструмента государственной власти. За годы советской власти в деформированном правосознании народа, права и достоинства которого постоянно ущемлялись, сложился ограничительно -запретительный образ права. Как и многие другие негативные появления, социализма, массовое сознание нуждается в изменении и обновлении. Поскольку ценность права в правовом государстве заключается в способности права противостоять тоталитарному режиму жизни общества с помощью специальных юридических механизмов: концентрации власти в одних руках; произволу и беззаконию со стороны государственного аппарата; во взаимообеспечении прав и обязанностей и ответственности участников общественных отношений.

Следует отметить, что развитие концепции приоритета государства приводит к захвату власти, когда закон становится орудием государства и служит интересам отдельной группы людей.

Модель государства, стоящего под правом и не связанного с ним, В.Н. Кудрявцев относит к тоталитарному и говорит о его неприемлемости, подчеркивая, что она не была теоретической выдумкой — массовые репрессии в нашем государстве явились практическим воплощением указанной модели. Наряду с этой моделью, он выделяет еще две: либеральную (право выше государства), прагматическую (государство создает право, но связанно им)1.

В советской литературе возникновение права и государства иногда представляют в качестве единовременного процесса, дальнейшее же их историческое развитие нередко изображается как механическая связь между государством и правом. Например, С.С. Алексеев пишет: «Государство и право всегда существуют вместе. Государство и право вместе возникли, вместе развиваются и функционируют»2.

1 См.: Кудрявцев В.Н. О правопонимании и законности // Государство и право. 1994. №3. С. 7.

2 См.: Алексеев С.С. Проблемы теории права. Т. 1. С. 56.

В полемике с Прудоном Ф. Энгельс обрисовывает выразительную картинку возникновения права из материальных отношений общества. Речь идет не о том, как складывается целостная система регулирования в обществе, а о том, что он прямо говорит о праве как особом виде социальной регуляции. На известной, весьма ранней ступени развития общества возникает потребность охватить общим правилом повторяющиеся изо дня в день акты производства, распределения и обмена продуктов и позаботиться о том, чтобы отдельный человек подчинялся общим условиям производства и обмена. Это правило, в начале выражающееся в обычае, становится затем законом, необходимо возникают и органы, которым поручается его соблюдение, — публичная власть, государство. Только в этом случае можно обоснованно употребить слово «вместе»: государство появляется вместе с законом, а не с правом; закон возникает вместе с государством. Здесь обычай и закон поставлены рядом как две исторические формы одного и того же явления — права, которое обеспечивает общие условия производства, распределения и обмена.

В советской литературе неоднократно высказывались мнения о том, что справедливость является принципом права. Е.М. Орач пишет о том, что если справедливость считать принципом права, то «может создаться видимость будто. право не обусловлено морально — политическими требованиями справедливости, характерными для всего общества или же будто справедливость как принцип права в первую очередь определяет развитие общества, а не наоборот — требования справедливого развития общества определяют развитие права»1.

Несмотря на эту аргументацию, которая вряд ли может быть приемлемой, остается не ясным, почему признание справедливости принципом права означает то, что право «не обусловлено» требованием справедливости. Ведь известно, что принципы права — это и есть те идеи и требования, на которых

1 См.: Орач Е.М. Социалистическая справедливость советского права: Автореф. канд. дис. Харьков. 1971. С. 103.

должно основываться право Л.С. Явич обоснованно писал об этом: «Принципы права — это ведущие начала его формирования».1

Е.М. Орач приводит еще один аргумент, суть которого заключается в том, что, если считать справедливость принципом права, то тогда возникает видимость того, «будто справедливость как принцип права в первую очередь определяет развитие общества».2 Существуют ли основания для такого опасения? Принципы права — принципы лишь права, но ни как не общества в целом. Для того чтобы принципы права определяли развитие общества необходимо сначала допустить, что право в первую очередь обуславливает все развитие общества. Однако такое допущение было не возможно для марксисткой науки, которая четко очерчивала пределы воздействия права на развитие общества.

Признание справедливости принципом права означает не что иное, как отрицание того, что требование справедливого развития общества определяет развитие права. В действительности же было бы большим упрощением сводить вопросы развития права к обусловленности этого процесса требованиями справедливости.

Е.М. Орач, пытаясь доказать то, что справедливость свойство прав, цитирует утверждение Ю.И. Сулина, которое состоит в том, что нечто становится научной категорией, если оно существует как объективная реальность бытия. На основании этого Орач вслед за Сулиным делает вывод: справедливость и несправедливость являются объективными признаками (качествами) общественных устоев, права и морали.3

Эта аргументация не может быть верной. Вывод, который можно было бы сделать, основываясь на подобной аргументации — вывод об отсутствии категории принципа. По-видимому, вопрос о том, является ли справедливость принципом либо свойством права, нельзя решать в форме альтернативы. Чаще

1 См.: Явич Л.С. Общая теория права. С. 151.

См.: Орач Е.М. Социалистическая справедливость советского права: Автореф. канд. дис. Харьков. 1971. С. 103.

3 См.: Сулин Ю.И. Об объективном содержании категории «справедливость». — В кн.: Научные труды и ученые записки Томского университента. 1966. Вып. 65.

всего справедливость определяется как принцип права, выраженный в равном юридическом масштабе поведения и в строгой соразмерности юридической ответственности допущенному правонарушению»1. Этот подход к проблеме следует признать обоснованным.

Р.З. Лившицем и В.И. Никитинским было высказано мнение, что справедливость принадлежит к числу принципов, выводимых из правовых норм. Помимо данных принципов эти авторы выделяют еще нормы-принципы, которые «содержатся во многих законодательных актах наряду с другими нормами, не имеющими столь общего значения. Принципы-нормы можно отличить от других норм по широте и важности формулируемых в них положений, они предохраняют содержание других норм, как бы служат для них правовой основой».2 Такая классификация принципов вполне приемлема, поскольку она имеет практический смысл. Любое отступление от принципа, который закреплен в правовой норме, является правонарушением; что же касается других принципов они могут быть нарушены не сами по себе, а только через иное их проявление, то есть правовую норму.

Однако нельзя принять мнение этих двух авторов, согласно которому «справедливость всегда относится к числу принципов, которые прямо не фиксируются в юридических установлениях».3 Дело все в том, что существуют такие отрасли права, в которых требования непосредственно закреплено (например, в уголовном праве. Часть 1 ст. 6 Уголовного Кодекса Российской Федерации гласит: «Наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного».4 Данная статья Уголовного Кодекса называется — принцип справедливости) в виде юридической нормы. Следовательно, в одних отраслях

1 См.: Явич Л.С. Общая теория права. С. 154.

2 См.: Лившиц Р.З., Никитинский В.И. Принципы советского трудового права // Советское государство и право 1974. №8. С. 32-33.

3 См.: Там же. С. 33.

4 См.: Уголовный Кодекс Российской Федерации. Постатейный комментарий. М. 1997. С. 13.

права справедливость — норма — принцип, а в других — принцип, который выводится из правовых норм.

Различие в формах выражения справедливости в праве не означает, что в одной отрасли принципу справедливости придется большее значение, чем в другой отрасли права. В обоих случаях проводится в жизнь воля законодателя. «Но форм подобного поведения две. В нормах-принципах воля законодателя непосредственно реализуется в правах и обязанностях. В принципах, выводимых из норм, воля законодателя непосредственно реализуется средствах, методах, принципах правового регулирования и через них — в отдельных правовых нормах менее общего (по сравнению с нормами-принципами) значения».1

Таким образом, «справедливость является общеотраслевым принципом, охватывает все «этажи» правовой системы — от отдельных норм до права в целом. Когда принцип справедливости воплощается в праве, то право тем самым приобретает свойство справедливости. Определенный принцип деятельности становиться свойством результата деятельности»2.

Связь права и справедливости основана на том, что правовое отношение может быть всегда интерпретировано в качестве особого типа отношения распределительного. Здесь распределяются права и обязанности участников взаимного социального общения. В целом же право может быть обозначено как обусловленное материальными условиями жизни общества распределение прав и обязанностей между социальными группами, индивидами.

Справедливость как сочетание прав и обязанностей охватывает все области общественных отношений. В распределительных отношениях справедливость есть соответствие между действиями гражданина, его трудовым вкладом и ответной реакцией общества. Трудовое законодательство, например, призвано установить механизм справедливого вознаграждения за труд: тот, кто больше и

1 См.: Лившиц Р.З., Никитинский В.И. принципы советского трудового права // Советское государство и право 1974. №8. С. 32-33.

2 См.: Экимов А.И. Справедливость и социалистическое право. Л. 1980. С. 67.
107

лучше работает, должен больше получать. В настоящее время регулирование в основном децентрализовано и приближается к требованиям справедливости.1

Люди не изобретают свои права, не творят их свободно и произвольно, а берут их такими, какими данные права порождаются жизнью общества, условиями материального бытия и иными объективно данными обстоятельствами. Права человека вместе с его обязанностями представляют собой субстанцию, материю права, его основной исходный элемент. В юридической сфере ничего важнее этого не существует. Правовые акты, параграфы, пункты, если они этого заслуживают, должны высоко цениться.

Институт прав человека, за которым стоит не только возросший уровень индивидуальной свободы, но и значительно расширенный диапазон возможностей человеческого самовыражения, означает общественный прогресс и представляет собой крупное завоевание цивилизации. Однако нельзя забывать о том, что результатами данного завоевания довольно длительный период пользовалось общественное меньшинств, представители господствующих классов. И если у варваров, как мы видели, едва можно было отличить права от обязанности, тот цивилизация даже круглому дураку разъясняет различие и противоположность между ними, предоставляя одному классу почти все права и взваливая на другой почти все обязанности.

Говоря о значении прав человека для организации и действия систем. справедливости в обществах, необходимо отметить, что источником их связи и единства здесь, как и во многих других случаях, выступает сама материальная практика общества. Права человека не есть нечто абсолютное и вечное, рожденное вместе с человеком и предшествующее обществу и государству. Доктрина «естественных» и «неотчуждаемых» прав даже в ее самых благородных и гуманистических вариантах (Руссо, Джефферсон и др.), далеко не отражает сложности и социальной остроты- проблемы прав человека. Этот институт в истории общества тесно связан с государством; права человека суть не что иное, как права гражданина и государства. С этой точки зрения и следует

1 См.: Лившиц Р.З. Теория права. М. 1994. С. 67-68.

подойти к решению спорного в литературе вопроса, существуют ли в обществе права человека, независимо от их государственного признания и отражающие объективно сложившуюся для индивида возможность пользоваться известными благами жизни? 1

Необходимо отметить, что основная задача права по отношению к справедливости заключается в минимизации или даже в исключении элемента случайности распределения, в расширении юридического и вместе с тем политического контроля над его процессом, инструментами, процедурами. Необходимость разработки проблем справедливости для теории права вытекает из задач, в соответствии с которыми система прав граждан должна воплотить в себе различные принципы и критерии справедливости в их единстве и сочетании, наиболее точно отражающим условие общественного развития.

И по смыслу, и по этимологии (iustitia) восходит к праву (ius), обозначает наличие в социальном мире правового начала и выражает его правильность, императивность и необходимость2.

Более того, лишь право справедливо. Поскольку справедливость собственно и справедлива, потому что воплощает собой и выражает общезначимую правильность, а это означает всеобщую правомерность, то есть своего рода начало права, смысл правового принципа всеобщего равенства и свободы.

Прочно вошедшие во многие языки мира, в частности и в русский, латинское слово «iustitia» (юстиция) переводится не русский как «справедливость» либо как «правосудие». По существу речь идет об одном и том же понятии — о справедливости, которая включает в себя и правосудие. Подобные аспекты правового смысла справедливости нашли отражение в образе богини Справедливости Фемиды, с Весами Правосудия. Повязка на глазах богини символизирует об абстрагированное™ от различий, о равном

1 См.: Фарбер И.Е. Права человека, гражданина и лица в социалистическом обществе // Правоведение. 1967. №1. С. 42-43; Кучинский В.А. Личность, свобода, право. Минск. 1969. С. 93; Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия. С. 78-79;Михаймона Михайлова Правовое положение личности при социализме. София. 1972. С. 119.

2 См.: Нерсесянц B.C. философия права. М. 1997. С. 28-29.

правовом подходе ко всем, несмотря на лица. Именно это является необходимым условием и для объективного суждения и справедливости. К тому же, используемые при этом символические средства, такие как повязка, на глазах богини Справедливости, весы, выражают верные представления о присущих праву и справедливости общезначимости, императивности, буржуазно-формальном равенстве.

Справедливо то, что выражает право, соответствует праву и следует праву. Действовать по справедливости — значит действовать правомерно, соответственно всеобщим и равным требованиям права1.

Единство справедливости и правового равенства выражено в комментариях римского юриста Ульпиана к одному преторскому эдикту, смысл которого заключается в формировании одного из существенных требований принципа равенства в сфере правотворчества и правоприменения: «Какие правовые положения кто-либо устанавливает в отношении другого, такие же положения могут быть применены в отношении его самого».

Ульпиан, комментируя этот эдикт, утверждает: «Этот эдикт устанавливает положение величайшей справедливости и не может вызвать чье-либо обоснованное негодование: ибо кто отвергает, чтобы по его делу вынесено такое же решение, какое он сам выносит для других или поручает вынести. Понятно, что то право, которое когда либо считает справедливым применить к другому лицу, должно признаваться действительным и для самого себя . »

Не менее важный аспект единства справедливости единства и правового равенства как выражение соразмерности и эквивалента находит свое выражение в традиционном естественно-правовом определении справедливости в качестве воздаяния равным за равное.

В общем виде, справедливость можно представить в качестве самосознания, самовыражения и самооценки права.

B.C. Нерсесянц в книге «Философия права» говорит о том, что справедливость другого принципа, кроме правового, не имеет. «Отрицание же

1 См.: Нерсесянц B.C. философия права . М. 1997. С. 29.

правового характера и смысла справедливости, — пишет Нерсесянц, — неизбежно ведет к тому, что за справедливость начинают выдавать какое-нибудь не правовое начало — требования уравниловки или привилегий, те или иные моральные, нравственные, религиозные, мировоззренческие, эстетические, политические, социальные, национальные, экономические и тому подобные представления, интересы, требования. Тем самым, правовое (то есть всеобщее равное для всех) значение справедливости подменяется неким отдельным, частичным интересом и произвольным содержанием, партикулярными претензиями».

При отрицании правовой природы справедливости получается, что право как таковое несправедливо, справедливость же представлена в том или ином, вне правовом (социальном, моральном, политическом и т.п.) начале, правиле, требовании.

Далее Нерсесянц пишет о том, что «справедливость права, если таковая вообще допускается, носит производный, вторичный, условный характер и поставлена в зависимость от подчинения права соответствующему внеправовому началу. И поскольку такие внеправовые начала лишены определенности принципа правового равенства и права в целом (объективные всеобщности правовой нормы и формы единого масштаба права, равной меры правовой свободы так далее), они неизбежно оказываются во власти субъективизма, релятивизма, произвольного усмотрения и частного выбора (индивидуального, группового, коллективного, партийного, классового и так далее). Отсюда и множественность борющихся между собой и несогласованных друг с другом внеправовых представлений о справедливости и прав, односторонних претензий того или иного частного начала на всеобщее, присущее праву и справедливости»1.

Именно правовая справедливость выступает в качестве критерия правомерности либо же неправомерности претензий на роль и место справедливости в пространстве всеобщности и общезначимости принципа

1 См.: Нерсесянц B.C. Философия права. М. 1997. С. 30-31.

правового равенства и права и права как регулятора и необходимой формы общественных отношений свободных индивидов. Правовая справедливость, отдавая каждому свое, делает подобное единство возможным, всеобщим, равным для всех правовым способом, который отвергает привилегии и утверждает свободу.

Право и справедливость связаны друг с другом настолько тесно, что подчас в человеческом сознании даже полностью отождествляются, совпадают. Мыслить и говорить юридически — означает к определенному явлению прилагать «масштаб права, справедливости.

Значимость идеи справедливости для правового знания настолько велика, что продолжительный период времени в правоведении стойко держалось представление, что справедливость творит право, полностью предваряет его. Дело в том, что ни справедливость не творит исчерпывающее право, ни право не создает содержательную справедливость. Эти явления воздействуют друг на друга всепроникающе и основательно. Правовые установления, оторванные от требований справедливости, утрачивают гуманистическое духовное содержание, нравственную ценность.

Итак, справедливость есть фундамент права, несущего в себе истину содержательную и вместе с тем юридически точно очерченную1.

См.: Давидович В.Е. Социальная справедливость: идеал и принцип деятельности. М., 1989. С. 188.

lawbook.online

Смотрите так же:

  • Пособия на гемоглобин Все выплаты и пособия для беременных в России в 2018 году Всем беременным женщинам полагаются льготы и компенсации, независимо от того, работает ли она или нет. Финансовая помощь гарантируется государством, однако размер этой помощи […]
  • Постановление по удо 2018 Постановление по удо 2018 Более 30,8 млн. рублей задолженности по заработной плате погашено в результате принятых органами прокуратуры Вологодской области мер реагирования В действительности основные нормы законодательства Российской […]
  • Приказ минтруда от 11102012 310н Приказ Министерства труда и социальной защиты РФ от 11 октября 2012 г. N 310н "Об утверждении Порядка организации и деятельности федеральных государственных учреждений медико-социальной экспертизы" (с изменениями и дополнениями) Приказ […]
  • Заявление по форме 14001 при выходе участника Как правильно заполнить форму р14001 при выходе участника и образец заполнения при смене учредителя? Все изменения данных о юридических и физических лицах, находящихся в обществе одной организации, необходимо регистрировать с помощью […]
  • Красота есть в ней залог успокоения Красота есть гармония; в ней залог успокоения… Добавить комментарий Тогда только очищается чувство, когда соприкасается. Тогда только очищается чувство, когда соприкасается с красотою высшей, с красотою идеала. Искусство есть такая […]
  • Понятие и виды закона в рб Понятие, признаки и виды законов Закон - это нормативный акт, принятый в особом порядке органом законодательной власти или референдумом, выражающий волю народа, обладающий высшей юридической силой и регулирующий наиболее важные […]