Аудитория в споре

Словесный расстрел: как всегда побеждать в спорах

Существует целое искусство побеждать в спорах, именуемое эристикой. Говорят, с ней жить легче: гаишников можно убеждать в собственной правоте, выигрывать споры в судах, или доказывать жене, что причина твоей задержки на работе — очередной внеплановый митинг, а не вино и любовница. Как такие умения будешь использовать ты — решай сам. Главное, чтобы они у тебя были.

Спокойствие

Главное в любом споре — это спокойствие. Не поддавайся эмоциям, не переходи на личности и оскорбления. И всегда оставайся хладнокровным. В таком состоянии вывести из равновесия разъяренного быка — проще пареной репы.

Упорство

Быть непробиваемым упрямцем — перспектива не самая приятная. Но пусть оппонент зарубит себе на носу, что ты уверен в себе и своих аргументах. А значит — не отступишься даже под дулом пистолета.

Аргументы

Просто аргументов не достаточно для того, чтобы побеждать в споре. Все они должны быть логичны и обоснованы на железо-бетонно неопровержимых утверждениях. Еще один чит — направленность их на слабые места оппонента. Пусть барахтается жалкий в ничтожных оправданиях, пока ты будешь подбрасывать в костер все новые и новые аргументы его неправоты.

Предмет спора

Часто так бывает, что начали за здоровье, а закончили за упокой. Дабы не шататься по всем накипевшим темам, четко выдели само зерно непонимания. А то ваш спор рискует перейти в разбор полетов между личностями, или, что хуже, в настоящий мордобой.

Аудитория

Некоторые психологи советуют периодически обращаться и к аудитории. Говори, что не споришь, а ведешь светскую беседу в попытках докопаться до истины. Дай всем понять твой дружелюбный настрой — и тебя обязательно полюбят.

Провокации

Если оппонент опустился до уровня провокаций, поздравляем: ты затеял возню с мерзавцем. В таких случаях придерживайся нашего совета №1 (спокойствие) и демонстрируй всем непоколебимо хорошее настроение. На аудиторию оно всегда производит выгодное впечатление.

Игнорирование

Отличное лекарство от провокаций — игнорирование доводов оппонента. Или вообще игнорируй все его доводы. В итоге он поймет, что его слова — пустышка. А потом и вообще сдастся.

Умение слушать

Умение слушать — одно из величайших искусств. Познаешь его истину — и научишься выискивать минусы в репликах оппонента. А с ними еще легче запутать и утопить его в океане собственной неправоты.

m.mport.ua

Модуль 1 ПРЕДМЕТ И ИСТОРИЯ эристикой

11 Спор как предмет эристики

Термин»эристика»имеет давнюю историю. Он происходит из греческого и означает»искусство спора»Сначала под»эристикой»понимали свод приемов, которыми нужно пользоваться в споре, чтобы получить побед гу. В наше время значение этого термина несколько изменилось. Его определяют иещо змінилося.. Його визначають так.

эристикой — это направление исследований, цель которых заключается в рассмотрении различных характеристик (логических, семиотических, психологических и т.п.) такого сложного коммуникативного процесса, как спор

Итак, предметом изучения эристики есть спор

. Спор — это коммуникативный процесс, в котором имеется активное отношение к точке зрения собеседника, выраженное в ее критической оценке

Любой спор предполагает различия во мнениях, столкновение позиций. Каждая сторона активно отстаивает свою точку зрения и пытается раскритиковать точку зрения противника. Если нет такого столкновения д мыслей, то нет и самого спора, а есть какая-то другая форма коммуникации. Например, проповедь, молитва, лекция, информационная доклад — это не споры. Если аргументация по поводу какого-либо вопроса направлена ??н а людей, которые равнодушно или положительно (т.е. некритично) относятся к ней, то нет никаких оснований считать эту коммуникативную ситуацию спорчкою.

12 участников спора

Обязательные участники спора:

пропонента — это тот, кто выдвигает и обосновывает определенную точку зрения

Без пропонента не может быть спора, поскольку спорные вопросы не возникают сами по себе их должен кто-то сформулировать и поставить на обсуждение. Мнение пропонента может выражать свое мнение или представлять коллективную позицию по тому или иному вопросуня.

. Оппонент — это тот, кто подвергает сомнению или отрицает истинность или правильность точки зрения пропонента

Оппонент может быть непосредственно присутствовать и лично участвовать в споре. Но может быть и такая ситуация, когда оппонент непосредственно не участвует в нем

. Аудитория — это коллектив, который имеет свои убеждения, свои позиции, точки зрения по поводу обсуждаемого вопроса

Аудитория является главным объектом аргументативного воздействия в споре

13 Положительные и отрицательные точки зрения

Спор имеет место тогда, когда пропонент и оппонент имеют различия во мнениях по поводу определенного вопроса. Одна сторона выдвигает точку зрения, а вторая выражает сомнение относительно него или вообще отрицает ее. Да ке различие может быть выражено в точке зрения явно (эксплицитно) или неявно (имплицитноо).

. Точка зрения — это мысль, которая фиксирует отношение человека к утверждению, содержанием которого является определенная предложение

Относительно предложения можно занять положительную, отрицательную или нейтральную позиции

. Пример. Рассмотрим утверждение:»Внеземные цивилизации существуют»

Положительная точка зрения:«Я думаю, что внеземные цивилизации существуют»

Отрицательная точка зрения:»Я не думаю, что внеземные цивилизации существуют»

Нейтральная точка зрения:»Я не знаю, существуют или нет внеземных цивилизациях»

Различия во мнениях, которое является предпосылкой любого спора, предусматривает, что один из участников имеет положительную или отрицательную точку зрения относительно определенного утверждения, а второй участник сомневается в нее

Возможна и более сложная форма различия во мнениях, когда вторая сторона не только сомневается, но и поддерживает противоположную точку зрения

Нейтральную точку зрения, как правило, ни пропонент, ни оппонент не поддерживают. Иначе коммуникативный процесс нельзя было бы квалифицировать как спор

14 Типы споров

Типы споров выделяют зависимости от типов различия во мнениях

Различия во мнениях зависимости от количества предложений, содержащихся точка зрения может быть:

Различия во мнениях считают единичным когда во внимание принимают точку зрения, которая основывается только на одном предложении

Различия во мнениях считают множественным когда во внимание принимают точку зрения, которая основывается более чем на одном предложении. Это происходит, когда пропонент выражает точку зрения по поводу сложной проблемы, которая содержит много пунктов, или дает е идповидь сразу по целому ряду вопросовь.

Различия во мнениях зависимости от позиции, которую занимает оппонент в споре, может быть:

Различия во мнениях считают смешанный когда только пропонент обязуется защищать свою точку зрения. Оппонент подвергает ее сомнению: задает вопрос, но собственной точки зрения не выдвигает

Различия во мнениях считают смешанным когда относительно одного предложения участники спора высказывают различные точки зрения. При этом каждая сторона аргументирует свою позицию

Приведенные типы различия во мнениях могут комбинироваться различными способами. В итоге получаем различные типы споров

1. Спор основан на единичном смешанный различии во мнениях

пропонента выдвигает точку зрения, которая основывается на одном предложении, и берет на себя обязательства защищать ее оппонент подвергает ее сомнению: задает вопрос, но собственной точки зрения не выдвигает

2. Спор основан на множественном смешанный различии во мнениях

пропонента выдвигает точку зрения, которая основывается более чем на одном предложении. Оппонент подвергает ее сомнению: задает вопрос, но собственной точки зрения не выдвигает

3. Спор основан на единичном смешанном различии во мнениях

пропонента выдвигает точку зрения, которая основывается на одном предложении. Оппонент подвергает ее сомнению и выдвигает противоположную точку зрения. При этом каждая сторона аргументирует свою позицию

4. Спор основан на множественном смешанном различии во мнениях

пропонента выдвигает точку зрения, которая основывается более чем на одном предложении. Оппонент подвергает ее сомнению и выдвигает противоположную точку зрения. При этом каждая сторона аргументирует свою позицию

Обратите внимание, что при анализе различных типов споров надо уметь отличать главное различие во мнениях от второстепенных, которые возникают в ходе обсуждения главного спорного вопроса

Предыдущая СОДЕРЖАНИЕ Следующая

uchebnikirus.com

аргумент к аудитории

Словарь по логике. — М.: Туманит, изд. центр ВЛАДОС . А.А.Ивин, А.Л.Никифоров . 1997 .

Смотреть что такое «аргумент к аудитории» в других словарях:

Аргумент — суждение, посредством которого обосновывается истинность какого либо иного суждения тезиса. Аргументы, используемые в процессе доказательства некоторого суждения, должны удовлетворять следующим правилам: 1. Аргументы должны быть истинными… … Теоретические аспекты и основы экологической проблемы: толкователь слов и идеоматических выражений

аргумент — (лат. argumentum) суждение (или совокупность взаимосвязанных суждений), посредством которого обосновывается истинность к. л. другого суждения (или теории). При доказательстве некоторого суждения А. являются основаниями, или посылками, из которых… … Словарь терминов логики

аргумент к авторитету — (от лат. i pse dixit сам сказал) обоснование утверждения или действия путем ссылки на какой то авторитет. А. к а. необходим, хотя и недостаточен, в случае обоснования предписаний (команд, директив, законов государства и т. п.). Он важен также при … Словарь терминов логики

аргумент к авторитету — В риторике: один из эпидейктических аргументов, основанных на праве ритора быть учителем, пророком, проповедником; авторитет может быть представлен: а) внешней инстанцией; б) эмпирической очевидностью; в) нравственным чувством аудитории; г)… … Словарь лингвистических терминов Т.В. Жеребило

аргумент к невыносимости — В риторике: один из совещательных аргументов, не содержащий конкретного решения; состоит в том, что надо что то предпринять , так как состояние предмета невыносимо для аудитории; предмет и объект здесь не различаются именно в силу… … Словарь лингвистических терминов Т.В. Жеребило

Аргумент к авторитету — В риторике: один из эпидейктических аргументов, основанных на праве ритора быть учителем, пророком, проповедником; авторитет может быть представлен: а) внешней инстанцией; б) эмпирической очевидностью; в) нравственным чувством аудитории; г)… … Риторика: Словарь-справочник

Аргумент к невыносимости — В риторике: один из совещательных аргументов, не содержащий конкретного решения; состоит в том, что «надо что то предпринять», так как состояние предмета невыносимо для аудитории; предмет и объект здесь не различаются именно в силу… … Риторика: Словарь-справочник

Аргумент к авторитету — – указание на положительное (или отрицательное) отношение лица (лиц), к которому слушатели питают уважение и с кем не посмеют спорить, даже если этот авторитет не прав, к рассматриваемому явлению, факту, идее. Каждый предпочитает верить, чем… … Энциклопедический словарь по психологии и педагогике

аргумент к авторитету — указание на положительное (или отрицательное) отношение лица (лиц), к которому слушатели питают уважение и с кем не посмеют спорить, даже если этот авторитет не прав, к рассматриваемому явлению, факту, идее. • Каждый предпочитает верить,… … Культура речевого общения: Этика. Прагматика. Психология

аргумент направления — В риторике: один из совещательных аргументов, в основе которого лежит принцип восхождения, обращенный не к личности, а к обществу или общественной группировке, которой предлагается приложить последовательные усилия для достижения цели: А.н… … Словарь лингвистических терминов Т.В. Жеребило

dic.academic.ru

Аудитория в споре

Меня зовут Дэн Коэн. Как уже сказали, я учёный. Это значит, что я спорю. Это важная часть моей жизни. Я люблю спорить. Но я не просто ученый, я философ. Поэтому мне нравится думать, что я отличный спорщик. Мне также нравится размышлять о спорах.

Думая о них, я наткнулся на некоторые загадки, одна из которых состоит в том, что я размышляю о спорах уже немало лет. Прошли десятилетия, и я стал лучше спорить. Но чем больше я спорю и чем лучше делаю это, тем больше я проигрываю. В этом загадка. Другая загадка в том, что я совершенно не против этого. Почему я не против проигрыша и почему я думаю, что хорошие спорщики лучше умеют проигрывать?

Есть и другие загадки. Почему мы спорим? Кто от этого выигрывает? Когда я говорю о спорах, я имею в виду академические споры или познавательные споры, когда на кону нечто из сферы познания. Истинно ли это утверждение? Хороша ли эта теория? Правильно ли это толкование данных или текста? И тому подобное. Мне не интересны споры о том, чья очередь мыть посуду или кто должен вынести мусор. У нас и такие споры случаются. Обычно я выигрываю такие споры, потому что знаю некоторые уловки. Но это споры не важные. Мне интересны академические споры, и вот что ставит меня в тупик.

Во-первых, что выигрывает хороший спорщик, победив в споре? Что я выиграю, если смогу убедить вас в том, что утилитаризм не лучшая основа для размышления над этическими вопросами? Что мы выигрываем, победив в споре? Прежде всего, какая мне разница, верите ли вы в теорию Канта или считаете Милля отличным этиком? Меня не колышет, считаете ли вы функционализм разумной теорией. Так почему мы вообще начинаем спорить? Почему пытаемся заставить других поверить в то, во что они не хотят верить? Хорошо ли это? Хорошо ли заставлять других людей думать так, как им не хочется?

В своём ответе я хочу сослаться на три модели спора. По первой модели, назовём её диалектической, мы понимаем спор как войну, и вы знаете, каково это. Много крика, есть победители и проигравшие. Это не очень продуктивная модель спора, но довольно распространённая и привычная.

Но есть и другая модель: аргументация как доказательство. Представьте довод математика. Вот моё доказательство. Действует ли оно? Хорошо ли? Подтверждены ли предпосылки? А выводы обоснованы? Основан ли вывод на предпосылках? Нет противоположности, нет противостояния. Нет необходимости в споре как в противостоянии.

Но существует и третья модель, которую я считаю очень полезной. Это спор-представление. Ведут такой спор перед аудиторией. Можем представить себе политика, который пытается выразить какую-то позицию, пытается убедить аудиторию в чём-то. Есть одна особенность этой модели, которую я считаю важной. Когда мы спорим перед аудиторией, иногда аудитория по-настоящему участвует в споре, и взвешивает доводы оппонентов как жюри, которое судит и принимает решение. Давайте назовём это риторической моделью, в которой вам необходимо быстро представить аудитории свой спор. Но представлять хорошо проработанный жёсткий спор на английском языке перед франкоязычной аудиторией не имеет смысла. Поэтому мы используем следующие модели: спор как война, спор как доказательство и спор как представление.

Доминирующей моделью является спор как война. Модель преобладает в том, как мы говорим о спорах, как мы думаем о спорах, и таким образом она формирует наш спор, наше фактическое поведение в спорах.

Когда мы говорим о спорах, мы говорим на милитаристском языке. Нам нужны сильные и эффективные аргументы, целенаправленные доводы. Нам нужна хорошая защита и размеренная стратегия. Нам нужны аргументы, убивающие наповал. Вот какой нам нужен аргумент. Вот что доминирует в нашем представлении о спорах. Во время моего разговора о спорах, вероятно, вы подумали об оппозиционной модели. Но военная метафора, военная парадигма или модель для представления споров, думаю, искажает то, как мы спорим.

Сначала она ставит тактику выше сути. Вы можете походить на курсы по логике и аргументации, изучить все уловки, которые используются для победы в спорах, так называемые ложные шаги. Это усиливает аспект «мы против них». Даёт эффект соперничества, делит на группы. Отсюда вытекают лишь следующие результаты: триумф, великолепный триумф или презренное, позорное поражение. Я думаю, что это искажённые эффекты, и хуже всего, кажется, они предотвращают такие явления, как переговоры, дискуссия, компромисс или сотрудничество. Представьте следующее. Вступали ли вы когда-либо в спор, думая: «Посмотрим, сможем ли мы обсудить кое-что вместо того, чтобы ссориться из-за этого. Что мы можем решить вместе?» Думаю, что модель «спор как война» препятствует другим видам решений дискуссии. Наконец, хуже всего то, что споры, кажется, ни к чему нас не приводят. Это тупик, окольные пути, пробки, безвыходное положение в беседе. Мы ничего не достигаем.

Есть ещё кое-что, что как преподавателя действительно беспокоит меня. Если спор — это война, то существует и скрытое равенство изучения и потери. Давайте я объясню, что имею в виду. Предположим, мы спорим. Вы придерживаетесь суждения А, а я нет. Я говорю: «Почему вы придерживаетесь суждения А?» Вы называете причины. Я возражаю: «Ну, а как насчёт. » Вы отвечаете на моё возражение. Я спрашиваю: «Что вы имеете в виду? Как это применяется здесь?» Вы отвечаете мне. Возможно, в конце концов, я возражал, подвергал сомнению, выдвигал разные виды встречных суждений, и в каждом случае вы отвечали мне. И вот, в конце концов, я говорю: «Знаете что? Думаю, что вы правы». Поэтому у меня возникло новое мнение. Это не просто мнение. Это чётко сформулированное, изученное и проверенное на практике мнение.

Большая познавательная выгода. Хорошо. Кто выиграл тот спор? Военная модель, кажется, вынуждает нас искать победителя даже тогда, когда только я извлёк какую-либо познавательную выгоду. Что же получили вы, убеждая меня? Несомненно, вы получили какое-то удовольствие, а, может, потешили ваше эго. Возможно, вы получаете какой-то профессиональный статус в этой области. Этот парень — хороший спорщик. Но с познавательной точки зрения, кто же победил? Военная модель вынуждает нас размышлять так, что вы победили, а я проиграл даже тогда, когда извлёк пользу. Что-то не так с этой ситуацией. Это картина, которую я хочу изменить, если возможно.

Так как же нам найти способы, которые приведут споры к положительному результату? Нам нужны новые заключительные стратегии для споров. Но мы не сможем их получить, пока у нас не будет новых приёмов для начала спора. Нам следует подумать о новых видах спора. Я не знаю, что предпринять для решения этой проблемы. Это плохо. Модель «спор как война» — это монстр. Он поглотил наше сознание, и нет никакого волшебного средства, чтобы избавиться от него. И волшебная палочка тут не поможет. Я не отвечу на этот вопрос. Хотя некоторые предложения имеются. Вот моё предложение.

Если нам нужны новые виды спора, то нам нужны и новые виды спорщиков. Рассмотрим это. Представьте себе все роли, которые люди примеряют на себя в спорах. Есть сторонник предложения и его противник в соперничающем, диалектическом споре. В риторических спорах есть аудитория. Есть рассуждающий в спорах-доказательствах. Всё это разные роли. Можете ли вы представить себе спор, в котором вы спорщик, но при этом находитесь среди аудитории, наблюдающей за вашим спором? Можете ли вы представить, как вы смотрите на себя спорящего, проигрываете спор, и всё же, в конце спора, говорите: «Да, это был хороший спор»? Вы можете сделать это? Думаю, что да. Думаю, если вы можете представить такой спор, где проигравший говорит победителю, и аудитория, и жюри могут сказать: «Это был хороший спор», — тогда вы представили себе хороший спор. Более того, я думаю, вы представили хорошего спорщика, который достоин быть тем, к кому вы должны стремиться.

Сейчас я проигрываю много споров. Нужна практика, чтобы стать хорошим спорщиком, способным извлекать выгоду из проигрыша. К счастью, у меня всегда было много коллег, желающих сделать первый шаг и предоставить мне такую возможность.

www.ted.com

Медиация. Как достичь консенсуса в споре?

15 июля в 11-00 часов в ИА «ГАРАНТ» состоялось интернет-интервью с президентом Научно-методического центра медиации и права, председателем подкомиссии по альтернативному разрешению споров и медиации Ассоциации юристов России Шамликашвили Цисаной Автандиловной.

Тема интернет-интервью: «Медиация. Как достичь консенсуса в споре?».

Интернет-интервью организовано Информационным агентством «ГАРАНТ». Информационное агентство «ГАРАНТ» свидетельство: ИА N 77-14642. При распространении сообщений и материалов Информационного агентства другим средством массовой информации ссылка на Информационное агентство обязательна (ст. 23 Закона «О СМИ»).

Ведущая интернет-интервью Наталия Карпунина (ИА «ГАРАНТ»).

Ведущая: Добрый день, уважаемые дамы и господа! Здравствуйте, уважаемая интернет-аудитория!

Мы начинаем наше интернет-интервью. Уважаемая Цисана Автандиловна, позвольте поблагодарить вас за то, что вы нашли время прийти сегодня в ИА «ГАРАНТ» и ответить на вопросы нашей интернет-аудитории.

В России уже давно назрел вопрос о необходимости разгрузки судов, о чем постоянно говорится в профессиональном сообществе. В последние несколько лет нагрузка на суды увеличилась в несколько раз, что не может не отражаться на качестве правосудия.

7 июля 2010 года Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации принят закон «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)». Цель закона — предложить удобный и быстрый способ разрешения споров, который должен отличаться гибкостью и гарантировать исполняемость решения, принятого в ходе процедуры медиации.

Отдельными поправками в АПК РФ и ГК РФ, а также в закон «О третейских судах» закрепляется, что медиация является одной из примирительных процедур, прописывается порядок проведения процедуры медиации на любой стадии спора.

К моменту начала нашего интервью поступило несколько десятков разных интересных и проблемных вопросов, давайте непосредственно к ним приступим.

Бесчастных Дина Юрьевна, Москва: Уважаемая Цисана Автандиловна, в первую очередь, разрешите поздравить вас и в вашем лице всех, кто работал над законопроектом «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» со столь значимым для России событием – принятием закона. На законодательном уровне вопрос решен. Какие реальные действия, на ваш взгляд, теперь необходимы, чтобы в нашем обществе (в чем-то воинственном, а в чем-то апатичном) медиация из декларации стала распространенным и предпочтительным способом разрешения конфликтов?

Шамликашвили Ц.А.: Спасибо за поздравление. Я бы хотела присоединиться к нему, т.к. в действительности это поздравление можно адресовать всем тем, кто сочувственно относится к теме развития альтернативных способов разрешения споров и, в частности, медиации. С принятием Закона следует поздравить и все наше общество. Это действительно веха в развитии правовой системы. Я искренне надеюсь, что медиация со временем станет частью нашей культуры и принесет много пользы как каждому отдельному гражданину, так и обществу в целом.

Что нужно делать для того, чтобы медиация, получив правовую основу, стала в полной мере востребованным способом урегулирования споров, заняла достойное место в деловой и общественной жизни? На мой взгляд, необходимо продолжать все, что мы делали эти последние пять с половиной лет: продвигали институт медиации в юридической сфере, пропагандировали альтернативные способы разрешения споров, урегулировали сложные и, на первый взгляд, не очень сложные конфликты с помощью медиации, готовили сертифицированных медиаторов. Отчасти, результатом усилий всего сообщества, заинтересованного в развитии этого института, и стало принятие Закона о медиации. Включив медиацию в правовое пространство, мы получаем реальные механизмы для того, чтобы этот институт использовался и действительно активно был рекомендован населению, к примеру, судами, что очень важно. Cуды играют значимую роль как авторитетный институт в государстве, через который проходят, в первую очередь, все сложные конфликты. И авторитетное мнение судей будет восприниматься сторонами.

Сейчас российская общественность очень мало знает об институте медиации. У нас большая страна, большая территория. В Законе используется термин «медиация» — процедура с участием посредника и расшифровывается, что подразумевается под этой процедурой – медиация, как особая форма посредничества. Сегодня очень важно, чтобы во всех уголках нашей страны люди понимали, что мы имеем в виду и какой способ разрешения споров призван регулировать данный закон.

Я бы очень хотела, чтобы аудитория это поняла и услышала. Медиация – это способ урегулирования спора, в котором медиатор — нейтральная, беспристрастная сторона, помогающая оппонентам в споре найти взаимоудовлетворяющее решение на добровольной основе. Медиатор не предлагает и тем более не выносит решение по спору. В этом одно из принципиальных отличий медиации от посредничества вообще. Потому что, посредник зачастую приглашает стороны, чтобы помочь им договориться по спору. При этом он уже точно знает, что им предложит. Часто стороны идут по пути наименьшего сопротивления, но это немногим отличается, допустим, от той же судебной процедуры, с точки зрения контроля над процессом разрешения. В то же время это небезопасно, т.к. решение такого посредника не всегда опирается на право. Там, где стороны не играют активную роль в поиске и выработке договоренностей по спору, они вверяют право на окончательное решение кому-то третьему, утрачивая возможность влиять на его содержание, если не в полной мере, то отчасти.

Вопрос: Почему вопрос медиации стал актуален именно сейчас? Каковы предпосылки и основы для формирования института медиации в России? Каким вы видите место медиации в системе альтернативного решения споров и ее значение в развитии общества.

Шамликашвили Ц.А.: Наша страна является частью мирового сообщества, и мы не можем оставаться в стороне от тех процессов, которые происходят на планете. За последние десятилетия время стало более концентрированным, насыщенность событиями — более высокое. Это вызвано экономическими, социальными изменениями, которые происходят сегодня. Эти процессы, увы, не зависят от нашего желания, от нашего влияния. В век глобализации каждому человеку, каждой личности хочется сохранить свои границы, не утратить идентификацию. В этих условиях нарастает количество противоречий, разногласий, споров, конфликтов. Нужны способы, которые позволяют не просто урегулировать конфликты, а урегулировать их с миром. Желательно, чтобы решение помириться было не сиюминутным, не краткосрочным, а долгосрочным, с которым стороны согласятся и которому будут следовать.

Очень часто мы сталкиваемся с тем, что нам нужны надкультурные, межюрисдикционные способы урегулирования споров, которые могут приподняться над противоречиями, между правовыми системами. Очень много трансграничных споров. На сегодняшний день мы находимся в ключе тех событий и тех тенденций, которые очень четко выражены в мире. Несмотря на то, что мы относительно недавно включились в процесс внедрения медиации, тем не менее, мы быстро продвигаемся.

Вопрос: В каких отраслях российского законодательства возможно разрешение споров с использованием процедуры медиации? Планируется ли в ближайшем будущем расширение категорий споров, в которых будет применяться данный институт?

Шамликашвили Ц.А.: Сегодня уместно говорить с точки зрения Закона о медиации, который был принят Госдумой и 14 июля одобрен Советом Федерации. Данный Закон регулирует применение медиации в спорах, связанных с гражданскими правоотношениями, семейными и трудовыми. Но это вовсе не значит, что лишь в этих сферах медиация может успешно применяться. Мировая практика демонстрирует примеры более широкого применения медиации. Мы уверены, что со временем у нас тоже постепенно будет это происходить, но как говорится, все нужно делать поступательно. Хорошо бы нам хотя бы в этих сферах сделать институт востребованным, приучить общественное сознание к возможности обращаться к цивилизованным формам реагирования на конфликт.

Вопрос: Закон о медиации продвигает действительно хорошие принципы и идеи. Но будет ли он работать, ведь суды, как и раньше, не обязаны направлять дела на мирное урегулирование спора с помощью медиации. Как, на ваш взгляд, можно заинтересовать общество, «познавшее удобство» коррупционных схем при разрешении споров, и насколько, по-вашему, медиация поможет изменить российскую систему. Как это отразится на решении споров в различных отраслях права в будущем?

Шамликашвили Ц.А.: Данный Закон не предполагает и не ориентирован на то, чтобы сделать медиацию обязательной процедурой. Основной задачей Закона, принятого сейчас, является институционализация медиации. Т.е. создание основ для этого нового механизма и регулирование его в правовом пространстве нашей страны. Что касается включения этого института в нашу правовую систему, то обязанностью судьи является содействие примирению сторон. В АПК прописана и обязанность судьи: разъяснить сторонам возможность обращения к примирительной процедуре, к посреднику, и в том числе к медиатору. Судья получает правовую основу для того, чтобы делать это не формально и компетентно. И мы прилагаем усилия для того, чтобы наши судьи понимали суть медиации и могли разъяснить ее сторонам. Очень многие юристы, в том числе судьи, часто приводят в качестве аргумента в пользу медиации то, что применение ее позволит разгрузить судебную систему. Медиация будет способствовать совершенствованию судебной системы, создавая условия для того, чтобы судьи действительно могли должным образом уделять внимание наиболее сложным делам.

Если говорить о коррупции в обществе, то это — беда, ее невозможно отрицать. Наверное, нет такого общества, где нет коррупции. Медиация как раз и является антикоррупционным механизмом. Ведь медиатора ни к чему склонять на свою сторону, он не принимает и не предлагает решений. Если же он делает что-то в разрез профессиональным этическим нормам, другая сторона имеет возможность и право в любой момент выйти из процедуры.

Вопрос: Какое отражение в законе нашел вопрос о гарантии конфиденциальности? Будут ли из этого принципа исключения, какова, на ваш взгляд, вероятность злоупотребления в будущем?

Шамликашвили Ц.А.: Сама процедура медиации является конфиденциальной. Это является частью профессиональных обязанностей и профессиональной этики медиатора — хранить все, что касается процедуры, в тайне. И в Законе это нашло отражение. Первая и четвертая части 5 статьи посвящены именно этому вопросу. Отдельно есть статья 6, в которой специально оговорено, что медиатор не может предавать гласности информацию, ставшую ему известной (в пределах раздельных встреч) без согласия стороны. Защита медиатора и организаций, которые занимаются предоставлением этих услуг, обеспечивают деятельность медиаторов, получила отражение в Гражданско-процессуальном кодексе.

Журнал «Законодательство»: Статья 30.1, внесенная в Закон «О рекламе», выглядит в нем весьма «инородно». По такой логике Закон «О рекламе» мог бы по одной статье включать в себя запрет на рекламу всего, что незаконно, сделано с нарушением порядка. Фактически, суть ее сводится не к рекламе как таковой, а к теме «обучение по программе «медиация». Это статья возникла в результате лоббирования интересов некоммерческих учреждений, заинтересованных в монополии на подготовку медиаторов?

Шамликашвили Ц.А.: Здесь, скорее всего, вопрос не в лоббировании. Думаю, законодатель исходил из того, что эта практика общепринята в мире. Во-первых, образовательной деятельностью не могут заниматься коммерческие организации. Нигде в мире нет такой практики, чтобы профессиональных медиаторов готовили государственные учреждения и даже вузы. В вузах чаще всего преподают факультативные или специальные курсы по медиации, переговорам, АРС. Я думаю, что некоммерческие организации – это, скорее всего, формулировка, которая предполагает правовую форму тех учреждений, которые будут заниматься образовательной деятельностью.

Вопрос: Как согласуется установление такого запрета в Законе «О рекламе» с тем, что в статье 15 Закона о медиации прямо сказано о том, что медиация может осуществляться как на профессиональной, так и непрофессиональной основе.

Шамликашвили Ц.А.: В этой статье о рекламе речь идет о том, что люди, которые не прошли профессиональную подготовку, не имеют право на то, чтобы рекламировать свои услуги, свою деятельность. За сторонами при применении внесудебной медиации сохраняется право выбора — обращаться к профессиональным или непрофессиональным медиаторам. Также предоставляется возможность людям, не имеющим специального образования, выступать в качестве непрофессиональных медиаторов и вступать в профессиональные организации. Такое ограничение в Законе «О рекламе» — еще одна из возможностей защитить наших граждан от тех, кто будет предлагать некачественные услуги медиации. Важно, чтобы стороны понимали, что такое медиация и ее суть. Без этого ограничения каждый мог бы назваться медиатором и рекламировать свои услуги.

Вопрос: В законе о медиации ничего не говорится о том, кто проводит профессиональное обучение медиаторов, либо подтверждает его. О том, что это только некоммерческие организации, мы узнаем из статьи 30.1 Закона «О рекламе» в новой редакции. Почему эта норма оказалась в Законе о рекламе, но не прописана в Законе о медиации?

Шамликашвили Ц.А.: Про это я ничего не могу сказать. Это вопрос будущего, наверное, будут выработаны какие-то нормы. Ведь о программах подготовки профессиональных медиаторов написано, что они будут утверждаться в порядке, установленном Правительством.

Вопрос: В этом есть какая-то целесообразность на ваш взгляд? Может быть, действительно, стоило в Закон о медиации включить какое-то соответствующее положение?

Шамликашвили Ц.А.: Мне трудно сказать, но на самом деле, возможно, это и не нужно было включать в закон о медиации, потому что там оставлена возможность заниматься этой деятельностью, как на профессиональной, так и на непрофессиональной основе. Тем более что в Законе о медиации вводится такое понятие, как использование саморегулируемых организаций (СРО). СРО объединяют профессиональных медиаторов, которые во многом и будут определять стандарты поведения, этические нормы. Это вопрос становления самого института и того, как будет формироваться профессиональное сообщество.

Вопрос: В чем преимущества и недостатки получения статуса «профессионального медиатора», если медиатором может быть практически кто угодно? Если я захочу стать профессиональным медиатором, каковы должны быть мои дальнейшие действия? Просто ждать вступление в силу Закона?

Шамликашвили Ц.А.: Смотря какой смысл вкладывать в понятие «профессиональный медиатор». Для меня профессиональный медиатор — это не диплом или сертификат, а это реальные знания, умения, способность, опираясь на знания, умения, профессиональный опыт, помочь сторонам. Делать это хорошо и качественно. Поэтому, если человек хочет овладеть этой специальностью, первым шагом должно быть ознакомление с профессией поближе, получше узнать, что такое медиация и начать образовываться. Люди, которые пройдут профессиональное обучение и успешно сдадут экзамен, будут признаны медиаторами, автоматически получат статус профессиональных медиаторов. Хоть в Законе и оставлена ниша для непрофессиональных медиаторов, рынок, сами стороны — потенциальные потребители медиации, выберут профессионалов.

К сожалению, конфликт является частью нашей жизни, также как вода, воздух, пища. Соответственно, разрешать эти конфликты придется всегда. На вопрос: «Каковы квалификационные требования к медиаторам?», — один из наших американских коллег ответил: «Самый лучший критерий – это рынок»! Возможно, со временем кто-то из непрофессиональных медиаторов будет иметь такой авторитет, такую репутацию, будет достаточно успешным. Но главное, чтобы не происходило подмены понятий и введение в заблуждение общественного мнения.

Вопрос: Вы упомянули, что необходимо медиатору образовываться. Считаете ли вы действительно это необходимым? Что значит программа подготовки, утверждаемая в порядке, определяемом Правительством РФ? Необходимо ли будет лицам, уже имеющим какую-то определенную подготовку и практику в качестве медиатора, после вступления в силу нового закона, подтверждать свой диплом или как-то переучиваться?

Шамликашвили Ц.А.: Я вам не отвечу насчет того, придется ли переучиваться лицам, которые обучились. Это, наверное, смотря какое образование они получили. Может быть, на первых этапах, это будут аттестационные экзамены. Скорее всего, это будет при вступлении в СРО. Но пока мы можем только предполагать. Может быть, медиаторы будут приниматься в организации автоматически. Зачем нужно обучение? Обучение, как я уже отмечала, нужно для того, чтобы делать свое дело хорошо. И для нас это очень важно, потому что медиация — это новый для России институт и нужно, чтобы качество услуг оказывалось на должном уровне.

Вопрос: Согласно статье 17 Закона, медиаторы отвечают за причиненный сторонам вред в гражданско-правовом порядке. Это означает, что вред будет возмещаться в полном объеме? Речь идет и о реальном ущербе, и об упущенной выгоде? Не могли бы Вы привести примеры соответствующих ситуаций, которые возникнут на практике (с разной степенью ущерба) и конкретные сценарии разрешения претензий к медиаторам?

Шамликашвили Ц.А.: Вопрос об ответственности медиатора – очень сложный вопрос. Я думаю, что в данном Законе и в той статье, которая этому посвящена, говорится, что каждый из нас, будучи гражданином, несет определенную ответственность. Мы можем, допустим, сломать стул в общественном месте. Что касается медиатора, то мировая практика показывает: если медиатор профессионально делает свою работу, то он практически не может нанести вреда. Самое большее, что может «натворить» медиатор – это нарушить конфиденциальность. В таком случае он заслуживает порицания и может быть полностью дисквалифицирован самим сообществом. Конечно, на это отреагирует и рынок, его перестанут приглашать. Медиатор действительно должен неукоснительно следовать правилам профессиональной этики. информировать стороны о необходимости правовой консультации, следить за балансом сил в процессе медиации. Это его задачи, медиатор должен обязательно рекомендовать сторонам получить независимую правовую консультацию. Чтобы не был нарушен баланс сторон, чтобы ни одна из сторон не оказалась в ущербном положении. В таком случае медиатор не может нанести вреда.

Вопрос: Согласно закону медиатор – это посредник по урегулированию споров. Скажите, как определение медиатора согласуется с правовой конструкцией части 5 статьи 11 Закона: в общем случае «медиатор не вправе вносить предложения об урегулировании спора»? Какие требования новое законодательство «Об альтернативной процедуре урегулировании споров с участием посредника» устанавливает для медиатора?

Шамликашвили Ц.А.: Насколько я поняла, для того, кто задал этот вопрос, звучит как противоречие то, что медиатор не может предлагать решение. Это принципиальное отличие посредника и медиатора. Мы говорим о том, что медиатор – это человек, который содействует сторонам в их совместном поиске и выработке взаимоудовлетворяющих решений. Медиатор не должен предлагать решение. Он может сделать это исключительно в тех случаях, когда сами стороны его об этом попросили и более того, он должен постараться этого избегать. Потому что предложенное им решение, все равно будет его решение. И где гарантии, что это решение будет отражать интересы сторон? В этом одно из принципиальных отличий медиации в ее современном понимании от посредничества — как любой формы участия третьей стороны в разрешении спора.

Вопрос: В статье 14 одной из оснований прекращения медиации — фактически личное усмотрение медиатора, «ввиду нецелесообразности ее дальнейшего проведения». Не открывает ли, на Ваш взгляд, данная норма слишком простой доступ к злоупотреблениям со стороны медиаторов? Например, взял деньги за услуги, а потом «понял», что медиация в данном случае уже не целесообразна.

Шамликашвили Ц.А.: Если следовать тексту Закона, заявление медиаторов в письменной форме направляется сторонам после консультации с ними, т.е. это не единоличное заявление и решение медиатора. Медиатор не прекращает процедуру в одностороннем порядке. Медиатор, как правило, человек порядочный, с непогрешимой репутацией, следующий основополагающим принципам медиации и коду профессиональной этики. Хотелось бы, чтобы наши граждане это усвоили. Если медиатор начинает манипулировать и использовать свое положение для того, чтобы получить деньги и сбежать, то от такого специалиста откажутся: он не может этого не понимать. Если подходить с точки зрения логики задающего вопрос, то медиатору выгоднее продлить процедуру, потому что он не отвечает за результат, но ему платят за сессии. В его интересах, если так посмотреть, сохранить продолжительность процедуры для того, чтобы гонорар только рос. Поэтому я считаю, что это не аргумент.

Вопрос: Получается, что в любой момент медиация может рассыпаться как карточный домик по желанию любой сторон, включая медиатора. Никто ничем не связан, особенно до тех пор, пока не заключено медиативное соглашение, которое будет означать заключение какой-то гражданско-правовой сделки. Будет ли такая процедура эффективна?

Шамликашвили Ц.А.: Автор вопроса, видимо, недостаточно знаком с сутью медиации и уж точно никогда не участвовал в процедуре медиации. Бывает очень сложно подвигнуть стороны на то, чтобы они согласились на медиацию. Но когда они чувствуют, что действительно процедура ориентирована на них самих, они соглашаются. Ведь когда мы получаем возможность говорить о своих интересах, о том, что является важным для нас, животрепещущим, актуальным, то с удовольствием участвуем в этом процессе. Тем более, когда это важные для нас вопросы, которые могут оказать влияние на нашу жизнь, может даже полностью ее изменить. И мы получаем возможность не просто положиться на чье-то мнение, пусть даже самого авторитетного судьи, а самим попытаться разрешить этот спор. Это как раз и является гарантией того, что стороны сохраняют максимальный контроль над процессом и имеют возможность в любой момент его прервать, если усомнятся в этичности медиатора, или в том, что другая сторона открыто и добросовестно участвует в процедуре. Иногда бывает, что стороны формально вступают в медиацию, чтобы продемонстрировать жест доброй воли, будучи уверенными, что ничего из этого не получится и они все равно окажутся в суде. Но в какой-то момент они понимают, что это работает. Обычно стороны тяжело принимают решение о прекращении медиации.

Вопрос: Медиация по законопроекту не будет являться предпринимательской деятельностью. Какие последствия несет эта оговорка, какие цели преследовались?

Шамликашвили Ц.А.: Любая работа должна вознаграждаться, конечно, медиатор также должен получать гонорар, но это не является предпринимательством. Ведь работа медиатора — это, в первую очередь, общественно- полезная деятельность, а не деятельность с целью получения коммерческой выгоды.

Вопрос: Один из самых обсуждаемых и дискуссионных вопросов — это создание саморегулируемых организаций медиаторов. Скажите, пожалуйста, как на первом этапе будут создаваться саморегулируемые организации и как будут определяться требования подготовки медиатора, качество оказываемых ими услуг?

Шамликашвили Ц.А.: Мы эту тему уже затрагивали. Стандарт подготовки медиатора — это вопрос, который сформулирован в Законе как «в порядке, определяемым Правительством». По всей видимости, этот порядок будет определяться после вступления Закона в силу. А что касается саморегулируемых организаций, то уже полтора года назад было принято решение о создании российской организации медиаторов, соучредителями которой выступят Торгово-промышленная палата, Российский союз промышленников и предпринимателей, Ассоциация юристов РФ и Научно-методический центр медиации и права. Наверное, эта организация одновременно будет и первым СРО. В принципе, СРО может быть несколько, но это покажет время.

Вопрос: В чем причина того, что медиаторами не могут быть госслужащие и муниципальные служащие? Высшим арбитражным судом РФ делались предложения о так называемом «судебном посредничестве», когда посредниками могли становиться работники аппарата суда.

Шамликашвили Ц.А.: Работников аппарата суда, выступающих в качестве посредников, сложно себе представить, ведь это неправильно. Потому что должна быть нейтральность. Слово «посредничество» здесь не очень уместно.

Медиация при судах успешно используется и развивается во многих странах с устойчивой правовой и судебной системой. Везде все происходит по-разному. Есть страны, где даже судьи выступают медиаторами, но понятно, что они не могут выступать в качестве медиатора по тем делам, которые сами рассматривают. Прежде всего, медиатор должен быть нейтральным, он должен быть независимым. Представьте себе ситуацию, когда человек приходит в суд и на предварительном слушании ему судья говорит: «Неплохо было бы ваш спор разрешить с помощью медиации. Не хотели бы Вы примириться? Но по этой категории споров вы можете обратиться только к судебному посредничеству, и судебным посредником выступает тот же работник суда…». Наверное, это не очень хорошо воспримут сами стороны.

Медиация при суде должна быть. При этом у сторон должна оставаться полная свобода выбора, к кому обратиться в качестве медиатора. Правда, есть небольшое ограничение и в Законе это прописано: в случае, когда на медиацию стороны направлены судом, они могут обращаться только к профессиональному медиатору.

Сайт «Закон и порядок», Александр Иванов: Почему заводилами развития медиации, судя по сообщениям в прессе, являются юристы, причем на госслужбе. Почему медиация «как институт», почему медиация «как закон» не находит широкой поддержки среди частнопрактикующих юристов и среди других профессий: конфликтологов, психологов и т.п.?

Шамликашвили Ц.А.: Я не соглашусь с автором этого вопроса. Если заглянуть в Интернет, можно увидеть, что за последний год все больше адвокатских контор, адвокатских коллегий предлагают разрешение конфликтов с помощью медиации. Другое дело, какого качества услуги они предлагают. Тем не менее, юристы считают, что эта ниша для них может быть интересной.

С первых дней развития медиации в нашей стране нас очень поддерживало адвокатское сообщество. Многие госслужащие юристы когда -то были практикующими юристами, кто-то из них занимался научной работой, и они знают проблемы правовой системы не только с позиции госслужащих. В нашей стране медиация начала развиваться и становиться прочно на ноги благодаря поддержке юридического сообщества.

Медиация – социокультурное явление, и без восприятия этого института в правовой сфере его развитие в любой стране очень сложно. Сегодня «подтягиваются» психологи, учителя, педагоги, социальные работники, управленцы и представители других профессий. Каждый видит свое рациональное зерно в этом процессе. Я думаю, что у медиации есть поддержка в разных слоях общества, в разных профессиональных группах, просто она должна расти.

Сайт «Человек и закон», Антон Самойленков: Из личного опыта: в Нигерии несовершенство судебной системы привело к ее коллапсу. Дела в судах рассматривались по 5-7 лет. Тогда люди пошли решать свои проблемы и споры к местным шаманам. Они стали играть роль, схожую с медиаторами. На мой вопрос: «На основе чего принимались решения и рекомендации, на основе права или на основе морали?», местный адвокат ответил: «На основе денег». Оказалось, что выигрывал споры тот, кто больше денег «задепозитировал» у шамана-медиатора, или рекомендации по разрешению конфликта давались однобоко в пользу большей суммы.

Шамликашвили Ц.А.: Шамана, наверное, нужно называть не шаманом-медиатором, а шаманом-посредником. Что касается вопроса, чем защитить: я уже об этом говорила. Медиатору, для того чтобы оставаться в профессии, совершенно необходимо неукоснительно следовать вопросам профессиональной этики. Медиатор должен быть неподкупным и не должен решать спор сам. Он ничего не решает, решают сами стороны. А шаман в данной ситуации — совершенно другая фигура. Его же боятся, потому что он может нести какие-то добрые или злые силы, какое-то воздействие на людей. А медиатор — такой же человек, он ни над кем не возвышается. Он просто помогает.

Журнал «Юрисконсульт в строительстве»: Скажите, пожалуйста, каким документом в настоящее время (до вступления в силу Закона о медиации) закрепляется соглашение, достигнутое в результате процедуры медиации? И насколько защищены сейчас стороны от неисполнения от медиативного соглашения?

Шамликашвили Ц.А.: Мы это соглашение так и называем медиативным соглашением. В ситуации спора, вытекающего из гражданско-правовых отношений — это гражданско-правовой договор. А защищены стороны в результате медиации прежде всего тем, что в этом соглашении максимально отражены их интересы. Ведь соглашение было заключено на основе доброй воли сторон, здесь не было никакого давления, сторонам была оказана максимальная помощь и они имели равное право высказать и реализовать в соглашении свои потребности: тогда этот договор будет исполнен.

Валерий Лесков — адвокат: Я практикующий адвокат. Могу ли я выступать медиатором в споре двух своих клиентов, либо по рекомендации одного из них?

Шамликашвили Ц.А.: Во-первых, если автор вопроса является адвокатом и выступает в качестве адвоката, это значит, что он выступает на стороне одной из сторон, тогда он не может быть медиатором. Если же говорить о споре двух клиентов, для которых он является одновременно адвокатом, то тогда он, скорее всего, выступает как посредник. Но в случае, если он хочет выступать в качестве адвоката-медиатора, (и стороны не обращались в суд), он может оставаться непрофессиональным медиатором, такая возможность есть. А чтобы стать профессиональным медиатором, то в таком случае, придется пройти то обучение.

Вопрос: Цисана Автандиловна, у меня к вам завершающий вопрос. Вы упомянули о том, что медиатору необходимо учиться. Считаете ли вы действительно это необходимым, будут ли будущие медиаторы обязаны проходить обучение по какой-либо одной программе? Что значит «программа подготовки, утверждаемая в порядке, определяемом правительством РФ»? Необходимо ли будет лицам, уже имеющим определенную подготовку и практику в качестве медиатора, после вступления в силу нового закона подтверждать свой диплом или переучиваться?

Шамликашвили Ц.А.: Что значит программа, утвержденная правительством, я вам не отвечу, пока не знаю. А что касается того, придется ли переучиваться лицам, которые где-то обучились, это смотря какое образование они получили. Может быть, на первых этапах будут какие-то аттестационные экзамены. Скорее всего, это будет происходить при вступлении в СРО. Сейчас мы можем только предполагать, быть может, медиаторы автоматически будут туда приниматься. На вопрос, зачем обучаться медиации, отвечу: обучение нужно, чтобы не называться, а быть профессионалом. Медиация — новый институт и его легко дискредитировать. Нужно, чтобы качество услуг было на должном уровне.

Вопрос: На ваш взгляд, какое образование наиболее предпочтительнее для медиатора: юридическое, психологическое, какое?

Шамликашвили Ц.А.: Любое. Здесь очень важна личность человека, его личностные характеристики и способность следовать принципам профессиональной этики. Ведь очень непросто принимать людей, непросто устраниться от своих симпатий, антипатий. Все мы люди и совершенно естественно, очень непросто отойти от желания посоветовать. Профессионализм медиатора прямо пропорционален тому, насколько он способен воздерживаться от советов.

www.garant.ru

Смотрите так же:

  • Пособия на гемоглобин Все выплаты и пособия для беременных в России в 2018 году Всем беременным женщинам полагаются льготы и компенсации, независимо от того, работает ли она или нет. Финансовая помощь гарантируется государством, однако размер этой помощи […]
  • Постановление по удо 2018 Постановление по удо 2018 Более 30,8 млн. рублей задолженности по заработной плате погашено в результате принятых органами прокуратуры Вологодской области мер реагирования В действительности основные нормы законодательства Российской […]
  • Приказ минтруда от 11102012 310н Приказ Министерства труда и социальной защиты РФ от 11 октября 2012 г. N 310н "Об утверждении Порядка организации и деятельности федеральных государственных учреждений медико-социальной экспертизы" (с изменениями и дополнениями) Приказ […]
  • Заявление по форме 14001 при выходе участника Как правильно заполнить форму р14001 при выходе участника и образец заполнения при смене учредителя? Все изменения данных о юридических и физических лицах, находящихся в обществе одной организации, необходимо регистрировать с помощью […]
  • Красота есть в ней залог успокоения Красота есть гармония; в ней залог успокоения… Добавить комментарий Тогда только очищается чувство, когда соприкасается. Тогда только очищается чувство, когда соприкасается с красотою высшей, с красотою идеала. Искусство есть такая […]
  • Понятие и виды закона в рб Понятие, признаки и виды законов Закон - это нормативный акт, принятый в особом порядке органом законодательной власти или референдумом, выражающий волю народа, обладающий высшей юридической силой и регулирующий наиболее важные […]